Чтение онлайн

Численность боевиков ИГИЛ в самой Сирии оценивают в 50 тысяч. И если добавить сюда количество членов группировки в Ираке, то речь может идти о 80 тысячах человек. Правда включаются ли сюда силы союзников ИГИЛ, прежде всего, «баасистов», сказать сложно. Если эта цифра подразумевает лишь одну ИГИЛ, то это выглядит достаточно фантастично, учитывая, что, по данным военных экспертов, большинство боевиков являются не сирийцами или иракцами, а гражданами Туниса, Саудовской Аравии, Иордании, Египта, Ливии и т. д. (Отмечается, что есть среди них и представители Северного Кавказа, прежде всего, кистинцы – выходцы из Панкисского ущелья, расположенного на территории Грузии).

Военная тактика ИГИЛ основана на политике «распространения ужаса» на противника. Осуществляется это: представлением своих бойцов как готовых идти «до конца»; посредством терактов, прежде всего, руками смертников-самоубийц; массовыми казнями, в т. ч. отрезанием голов и позированием ими перед видео– и фотокамерами; распространением всего этого через Интернет; созданием отрядов, называемых в народе «мясниками», которые как раз и специализируются на отрезании голов своих врагов.

В тактическом плане ИГИЛ опирается на мобильные маленькие вооруженные отряды количеством в 5–6 человек, вооруженных автоматами и гранатометами. Объединяясь в несколько групп, такие отряды выбирают одну цель и атакуют ее все вместе.

Нельзя не сказать и о тех доходах, которые приносят боевикам захваченные ими нефтегазовые месторождения. По некоторым данным одно время цифры измерялись до 3 миллионов долларов в день! Дело дошло до того, что журнал Forbes назвал группировку «самой богатой из всех террористических организаций». При этом, каким образом боевики продают захваченную ими нефть, до сих пор остается загадкой. Очевидно, что посредством лишь сугубо контрабандистских усилий обойтись такое мероприятие никак не может.

Следует отметить и идеологический аспект – убеждения радикалов, простые и буквальные до банальности – привлекают к себе большие массы малообразованной молодежи, прочитавших лишь несколько брошюр и прослушавших пару лекций.

Такая ситуация складывалась в истории не раз – анархические движения «хариджитов» поначалу также привлекали к себе массы простых, неискушенных в религиозных познаниях людей.

И любой, кто сравнит идеологические воззрения современных экстремистов-«такфиристов» с убеждениями средневековых «хариджитов», увидит, что они мало чем отличаются друг от друга. Схожи они и в том, что страдают от них, прежде всего, сами мусульмане. При этом нельзя сказать, что «хариджиты» всегда являли собой малочисленные, не представлявшие серьезной угрозы группировки. Порой они образовывали и свои собственные государства – например, на территории Северной Африки или на землях Шама и Ирака, который, кстати, и считается родиной хариджитского движения.

Подводя краткий итог всему сказанному, можно отметить, что на сегодняшний день у ИГИЛ имеются:

– огромные запасы оружия и боеприпасов при постоянном поступлении новых партий, в т. ч. тяжелого вооружения;

– бесперебойные поставки горючего к танкам и грузовикам и возможности по их ремонтированию;

– поток новых бойцов из самых различных государств; поставки продовольствия и лекарств, соответственно, возможность лечения раненых;

– советники, прекрасно разбирающиеся в военном деле и умеющие профессионально обращаться с самыми разными видами вооружений;

– центры планирования военных операций;

– методы защиты от авианалетов и уменьшения эффективности их действий.

Учитывая все это, напрашивается несколько вопросов: кто создал ИГИЛ; какова истинная причина ее создания; и когда закончится «миссия», которая для нее определена?

На данном этапе мало кто желает отвечать на эти и другие неудобные вопросы. Например, о том, почему на все предупреждения о подготовке боевиков к летнему наступлению, ни в Вашингтоне, ни в Лондоне не обратили на эту важную информацию должного внимания? А ведь ответы на все эти вопросы могли бы прояснить причины столь головокружительного успеха этой экстремистской группировки и пролили бы свет на многое из того, что происходит сейчас в Сирии и Ираке.

«Исламисты 2.0» выработали по-настоящему глобальный подход к пиару подобно нацистам и другим тоталитарным режимам, которые увлекались научно подкрепленной пропагандой. У них есть собственная видеостудия, веб-мастеры, маркетинговые группы и т. д.

Война, которую сейчас ведет исламистский тоталитаризм, по меньшей мере, настолько же психологическая и информационная, насколько военная и террористическая. Чрезвычайную маркетинговую эффективность поставленных ими ужасающих сцен нельзя списать на одно лишь безумие. Дело в том, что подобная стратегия запугивания не раз помогала радикальным исламистам ИГ захватывать города и деревни в Сирии и Ираке без единого выстрела.

Кроме того, объясняет она и притягательную силу ИГ, которая влечет в его ряды радикалов со всего мира, в том числе и из западных стран.

Вопреки распространенному мнению, цель палачей из ИГ состоит не в том, чтобы убить как можно больше местных и западных пленников («Аль-Каида» справлялась с этой задачей куда лучше них), а в первую очередь заставить говорить о себе с помощью такого мощнейшего катализатора, как социальные сети, которые работают по принципу вирусного распространения информации и вуайеризма. Их задача заключается в «негативном маркетинге», привлечении как можно большего внимания к себе, подрыве духа «дальнего» (Запад) и «ближнего» (мусульмане-«отсутпники») врага.

Стратегия ошеломления и запугивания уже доказала свою эффективность на примере гуннов, монголов и первых арабо-мусульманских завоевателей, на которых во многом ориентируются «исламисты 2.0» и ИГ. Им удалось уничтожить Персидскую империю, захватить восточные и африканские владения Византийской империи, а затем всего за век дойти до Испании и Пуатье в 711 и 732 годах. В этой стратегии сочетается тактика молниеносной войны, засад, терактов, захвата заложников и психологической войны с опорой на обман, пугающие слухи и показные зверства, которые призваны вызвать одновременно ужас и восхищение с помощью визуального и эмоционального шока. Этот шок призван добиться немедленного подчинения и лишить человека всяческого желания бороться и сопротивляться.

Стратегия запугивания должна привести врага в состояние паралича и ступора, лишить того возможности защититься. Сильнейшее психическое переживание должно вызвать ни с чем не сравнимый ужас, погрузить в каталепсию.

Вызванные чувства объединяют в себе парализующий эмоциональный ступор и нечто вроде мазохистского и нездорового восхищения. Они неотделимы от лежащего в основе маркетинга принципа идентификации. Экстремисты могли бы показать в своих видео горы безликих трупов, но это было бы куда менее эффективно, чем прямая трансляция обезглавливания гражданина западной страны, с которым может легко идентифицировать себя зритель (подражание и потребность в самоидентификации – основа работы пиара и маркетинга и элементарный принцип функционирования нашей психики).

Кадры мужчин, женщин, детей и стариков, которых обезглавливают, хоронят заживо, подвешивают на мясницкие крюки, кастрируют, продают как скот на рынках Мосула… Задачи стратегии ошеломления и запугивания заключаются в следующем:

– Запугать инакомыслящих и несогласных в собственном лагере. Страх подозрений в «предательстве» группы укрепляет конформизм ее членов.

– Вызвать восхищение и притяжение всех людей с садистскими и психопатическими наклонностями. ИГ дает им понять, что простое обращение в ислам позволит им совершенно безнаказанно и даже за вознаграждение воплотить в жизнь свои самые дикие фантазии в его рядах.