Чтение онлайн

— А ничого з ным не зробыты, порешить разве.

— Как же так, батьку? — удивился молодой и захлопал ресницами. — Прямо тут?

И сразу стало видно, что казачок боится отнять жизнь, видно, не проливал ещё чужой крови.

— Чому тут? Та и нэ нашего разуму ця справа. Степан вершить буде.

Казачок облегченно улыбнулся.

Всё это время Николай стоял смирно. Он хоть и подумывал сбежать в дом, но больная нога не позволила бы потягаться в прыти со старым воякой, да и изнутри слышался шум и брань.

— Топай, тать, топай в хату.

Внутри уже тоже были казаки, они громко препирались, а некоторые трясли шашками.

— Посекты их!

— Нет, за ноги повесить!

— Дышит вин, нэ, Пэтро?!

— На кол, на кол их!

— Та тише, нэ слышу!

— Спочатку их порубаты!

— А, вот ещё один! Режь его, Архип!

— А ну, умолкнули, бабы базарные! — гаркнул уже седой, но ещё крепкий казак, и все замолчали.

Один из них склонился над распростёртым на полу своим товарищем и слушал грудь. В углу, зажатые тремя чубатыми воинами, стеснились Фёдор и Олег. Демид сидел, прислонившись к стене, и зажимал руками рану в боку; голова его была вся в крови.

— Дышит! Живой!

— Слава богу! — перекрестился старый казак, недавно утихомиривший остальных.

— Перевяжите этого.

— Та для какой потребности, Степан? Ведь ясно, что тати, ведь гасило у того подлюки под рукавом было, вон и Григория твоего он мало не вбыл.

— Для такой, что поперву расспросить их треба. Который тут голова? Архип, кликни старосту.

Казак, пленивший Николая, сдал его с рук и отправился обратно на двор.

— Я среди них главный, капрал гренадерской роты Снегирёвского пехотного полка Николай Тихомиров.

— Тогда, капрал, — посмотрел ему в глаза старый казак, — якщо не хочешь горячего расспроса, сказывай, для чого вы сюда опять полизлы и скилькы вас ще чекаты?

— Ты моё имя знаешь, и коли ты православный христианин, то сперва сам назовись.

— Степан Перещибка, вильный казак и здешний голова.

— Знакомство наше, Степан, не с того боку началось. Люди твои меня татем зовут, но сам я за собой вины не знаю и оттого думаю — ошиблись вы.

— Эк ты складно баешь. Ну, рассказывай свою правду, а мы послухаем.

— Моя правда такая: мы все вчетвером состоим при господине капитане лейб-гвардии Измайловского полка Воронцове Георгии Петровиче. Сам он должен прибыть сюда со дня на день из Боброцска.

— Що? Якой ще лейб-гвардии? — спросил один из казаков.

— Помолчи, Богдан. Навищо вы сюда прыйшли?

— О том господин капитан знает. А из лейб-гвардии — значит, из стражи государыни императрицы.

— Ишь ты, куда загнул, — снова встрял давешний казак и заслужил строгий взгляд от атамана.

— Ладно, кхм, садись. — Степан сел сам и указал на лавку Николаю. — Складно, складно. А бумага у тебя есть?

— Подорожная у господина капитана.

— Що ж цэ, чего нэ хватишься, все у капитана, и сам вин мало нэ кум императрицы, — сказал Перещибка, усмехнувшись.

За ним засмеялись и казаки. В светлицу вошел староста и встал скромно позади Степана, чуть наклонясь, стеснившись, будто и не хозяин в своем доме.

— Антип, расскажи-ка нам, що воны тебе сказывалы.

— А что? Говорили, мол, по государеву делу пришли, а что за дело, то не моего ума дело. Ждать начальника тут будут, обещались платить серебром, но за ужин денег не дали.

— Как же не дали? Заплатили, Степан Остапович, сполна заплатили, — вмешалась женка старосты, которую никто не замечал. — Вот, Олег мне дал вчерась, глядите.

Она достала из кармашка под юбкой серебряный гривенник. Антип, увидавши монетку, хотел было что-то сказать, но посмотрел на жену и передумал.

— Олег? Это который?

— А вот, молоденький.

— Цэ правда? — спросил Олега Степан.

Тот отрицательно помотал головой и хотел еще что-то объяснить.

— Немой он, убогий, — не дал ему это сделать Николай.

— А я ещё думал: экий парень молчун, — сказал Антип озадаченно.

— На що вин с вамы? — спросил Перещибка.

— На то воля господина капитана.

— Та що ты мени про капитана долдонишь? Видно же, що у тэбэ нэ пень на плечах, так отвечай!

— Не могу, дело государево, и говорить о нём только начальник может.

— А якщо мы попытаемо? — усмехнулся Богдан и приподнял шашку. — У мэнэ и басурмане болтали без умолку.

— Уймись, — одёрнул его Перещибка.

Казацкий голова поёрзал на лавке, поглядел из стороны в сторону. Не ожидал он встретить такую странную компанию, но и поверить всему пока не мог.

— Антип, продолжай.

— Рассказали они, что с нечистой силой, которая дорогу всем прихожим застит, договорились и прошли невозбранно. Вёз их Евсейка из Лопуховки.

— Глебка, беги до Евсейки и веди сюда, — распорядился Степан, и паренёк, что обсуждал с отцом цены на рабов в Турэтчине, метнулся к двери. — Що скажешь, капрал?

— Скажу, что так и было. Добавлю только, что не первый раз уж с нечистой силой мы сталкиваемся.

— А може, вы её сюда и прыставылы?

— А на что нам тогда Евсея отпускать? Оставили бы его там, в полях.

— Кто ж вас разберёт…

Помолчали. Вскоре с улицы послышались причитания и крики.

— Да чтоб тебя раскорячило, чтоб тебе бабы не давали!

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Евсей, не переставая браниться.

— Ах ты, несмысел мелкий! Шалопут бестолковый! Чтоб тебя! Чтоб тебя… черти взяли! — На этой фразе сквернослов схлопотал по шее от Богдана и растянулся на полу. — Что вы делаете, изверги?

— Думай, що размовляешь, и так нечисть кругом.

— Обезножел я после страха того! На что вы меня приволокли?! — запричитал пройдоха, подпустив в голос бабьих ноток. — Вчерась только чудом цел остался, а сегодня вы меня бьёте!

— На то и приволокли, чтобы ты рассказал, что вчера случилось, — пояснил Антип.

— Дозвольте мне Дёмкой заняться, — подал голос Фёдор. — Повязка уж намокла.

И в самом деле, наскоро перевязанная рана явно кровоточила, а Демид уж лицом побелел.

— Делай, — разрешил Степан.

Евсей, не вставая с пола, оглянулся и только сейчас уразумел обстановку.

— Эвон что… Зачем же это? — спросил он, поднимаясь.

— Говори, про що запыталы.

— Что сказать-то? Ехал я сюда к свояченице по хозяйству помочь, а по дороге вот их встретил. Уговорились подвезти. Денег мне вот он дал, — показал рассказчик на Николая, — а вот он хотел морду набить, узнавши, что мне с ними по пути.