Чтение онлайн

Но тут сзади разочарованно застонала Мэри.

– Что случилось? – воскликнула Лес.

– Роб промазал по воротам. Аргентинец заставил его занять неудобное положение. Мяч ушел за переднюю линию. Теперь «Блэк-Оук» готовятся к вбрасыванию.

Эндрю наконец уселся, и Лес увидела, как игроки на поле перегруппировываются, стараясь занять удобную позицию.

– Где Триша? – Эндрю повернулся, чтобы спросить у Лес о дочери.

– С запасными лошадями. Где же еще ей быть? – Лес глянула в конец поля, где дожидались своей очереди вступить в игру сменные пони. – Как говорит Роб, зачем нужен конюх, если у тебя есть сестра?

– Наша молодежь помешана на лошадях, – объяснил Эндрю своим гостям. Лес обратила внимание, что брюнетка заняла стул посредине между двумя мужчинами. – Думаю, мне не стоит на это жаловаться. Вот когда она обнаружит, что на свете существуют мальчики, тогда и надо начинать беспокоиться.

– О мальчиках-то она знает. – В этом Лес не сомневалась ни минуты, хотя и не стала напоминать Эндрю, что Трише через пару месяцев будет восемнадцать. – Если уж зашла речь о беспокойстве, то подумай о том времени, когда она обнаружит, что на свете есть мужчины.

– Это нечестно, Лес, – запротестовал Фил Эберли, затем придвинулся ближе к Клодии Бейнз. – Она говорит о нас так, словно мы злодеи. Но ведь это не так, не правда ли?

Но та, казалось, его не слушала, внимательно глядя на поле.

– Который из них ваш сын, мистер Томас?

– Дайте-ка взглянуть. Он…

Лес услышала в голосе мужа нерешительность и пришла ему на помощь.

– Он в команде «Блю-Чипс», верхом на серой лошади.

– Серая лошадь. Это различить нетрудно, – сказал Эндрю и улыбнулся. – Обычно Лес говорит мне нечто вроде следующего: «Он сидит на гнедой лошади с белым пятном на носу». А из восьми лошадей на поле – даже десяти, считая тех, на которых сидят судьи, – половина гнедых или каштановых. И кто может различить, что у них там на носу?

Его глумливые слова вызвали у Клодии веселый заразительный смех. Сама Лес слушала рассуждения мужа лишь вполуха – ее больше занимала разворачивающаяся на поле игра. Команда противника овладела вброшенным с задней линии мячом и направила его к центру поля.

– Конечно, Лес знакома с лошадьми лучше меня, – продолжал Эндрю. – Она их тренирует и помогает сыну держать его комплект пони для поло в хорошей форме.

– А вы ездите верхом?

– Нет, я не наездник. Видите ли, Лес пришла к этому естественно. Она родилась и воспитывалась в Виргинии и, пока подрастала, буквально не вылезала из местных охотничьих клубов. А вы следите за конскими скачками, мисс Бейнз?

– Нет, они не относятся к числу моих пороков. – Девушка проговорила это шутливо, но Лес не могла сказать определенно, не было ли в ее ответе намеренного вызова.

– Тогда вы, вероятно, никогда не слышала и о Хоупуортской ферме. Это большой племенной завод по выведению чистокровных пород лошадей в Виргинии, принадлежащий семейству Кинкейдов.

– Неужели? Я знаю, что семья контролирует несколько финансовых учреждений и страховых компаний, но…

– И большую брокерскую фирму, и тьму земельных владений на Востоке и Западе, а также между ними, – Эндрю понизил голос, и Лес едва разбирала последние слова. – А с фермы Хоупуорт и начиналось семейное состояние. Первый Кинкейд приехал в Виргинию вскоре после Гражданской войны и купил бывшую плантацию за бесценок – просто за уплату просроченных налогов. Кажется, именно подобных людей в те дни называли «саквояжниками» [1] . Затем он приобрел еще землю, учредил банк и закончил тем, что принялся извлекать горы денег из невзгод и страданий Юга.

Все, что сообщал Эндрю, было общеизвестно. Он не открывал никаких темных семейных тайн. Но Лес удивило, что он говорил так, словно был посторонним человеком, повторяющим слухи, а не членом семьи.

Над ареной разнесся протяжный свисток.

– Что это означает? – спросила Клодия Бейнз, ожидавшая, видимо, что после сигнала наступит перерыв. Однако игра продолжалась.

– Предупреждение игрокам, что до конца чуккера осталось всего тридцать секунд, – ответил Эндрю, и тут же комментатор по громкоговорителю повторил это объяснение.

– Тогда я спрошу: а что такое чуккер? – Клодия признавалась в своем невежестве с чистосердечием, к которому примешивалась легкая самоирония.

– Игра в поло обычно делится на шесть таймов – или чуккеров – каждый по семь с половиной минут.

Вновь раздался свисток, говорящий о конце первого периода игры.

– А что происходит сейчас?

Девушка наблюдала, как игроки скачут каждый к линии своих ворот, где были привязаны свежие лошади.

– После каждого чуккера игроки меняют лошадей, а также проводят короткое обсуждение игры и утоляют жажду. А между третьим и четвертым периодами устраивают более длинный перерыв, – объяснил Эндрю.

Табло, возвышающееся над стадионом, извещало, что «Блэк-Оук» ведут со счетом четыре – один. Лес достала из сумки, стоящей у ног, бинокль и поднесла к глазам. Найдя среди команды в голубых рубахах своего сына, она навела резкость и принялась внимательно разглядывать Роба.

Тщательно и методически она проверила сбрую гнедой лошади, на которой Роб будет выступать во втором чуккере. Лошадь была полностью оседлана и ожидала своей очереди. С той же тщательностью Лес оглядела и все прочее снаряжение, не обращая внимания на девочку с каштановыми волосами, которая нетерпеливо дожидалась, когда Роб возьмет у нее чашку с питьем.

Впрочем, называть Тришу девочкой было бы уже несправедливо. Девушка переросла подростковую угловатость, делавшую Тришу похожей на жеребенка, и ее стройная фигурка по-девичьи округлилась. Она была смешливой, непоседливой и разговорчивой – пожалуй, даже слишком разговорчивой, как думала иногда Лес: дочь отваживалась высказывать свое мнение, когда ее никто не спрашивал, отчего занимала в табели оценок Одры не слишком высокое место. Однако Джейк любил девочку именно за непосредственность и называл ее горячей и пылкой, а не развязной, как именовала внучку Одра. Лес часто говорила, что Триша родилась, уже зная, чего она хочет, и не стеснялась говорить об этом.

Она совсем не походила на Роба, который был таким чувствительным, легко поддающимся переменам настроения, углубленным в себя и яростно борющимся сам с собой. И при всем том весьма благовоспитанным. Да, сын у Лес был довольно женственным. Зато дочь – настоящая бунтарка. Через линзы бинокля Лес наблюдала, как Роб вернул сестре чашку и взлетел в седло. Триша вручила ему клюшку для поло, напоминавшую крокетную, но только с более длинной рукоятью.

– Почему этих лошадей зовут пони? На мой взгляд, это совершенно обычные кони, – спросила Клодия Бейнз.

Лес опустила бинокль на колени. Эта женщина, видимо, собралась бесконечно засыпать Эндрю вопросами, но тот, кажется, не имеет ничего против.

– Так повелось еще с тех пор, когда в конце прошлого века поло появилось в Англии, а затем и у нас, – охотно начал объяснять Эндрю. – Тогда правила требовали, чтобы высота лошадей составляла не более четырнадцати ладоней, или, говоря иными словами, чтобы они были размером с пони. Времена изменились, изменились и правила – кони стали выше, а название осталось. И лошадей по-прежнему именуют пони для поло.