Чтение онлайн

– И таких игроков с рейтингом в десять голов во всем мире наберется только небольшая горстка, – добавила Лес. – В США на сегодняшний день нет ни одного такого.

– А женщины играют в поло?

– Да. У нас в стране есть даже несколько женских лиг, но вы редко встретите смешанные команды… Разве что в семейных турнирах. – Лес посасывала коктейль через пластиковую соломинку. Широкие поля шляпы почти закрывали от нее лицо собеседницы.

– Вы сами играли когда-нибудь в поло, миссис Томас?

Лес приподняла голову, чтобы получше видеть Клодию. Почему брюнетка обращается к ней так официально, а не называет просто Лес? Она никак не могла привыкнуть к тому, что тяжеловесное обращение «миссис Томас» относится не к матери Эндрю, а к ней самой. Себя она мысленно именовала Лес Томас-Кинкейд, хотя свекровь умерла уже лет десять назад, а других женщин, которых можно было бы назвать «миссис Томас», в их семействе не было.

– Да, играла, в колледже, – сказала она. – Затем вышла замуж за Эндрю, появились дети… И я стала играть только в семейных турнирах с моим отцом или с Робом и Тришей, когда они были помладше. А теперь в основном помогаю Робу тренироваться, даю ему подачи.

– Все это звучит так заманчиво, – протянула Клодия с некоторой долей сомнения в голосе. – И все же, что касается меня, то я остаюсь при теннисе.

– Как и я, – подхватил Эндрю.

И Лес на мгновение взглянула на мужа глазами Клодии. Ей вдруг открылось то, чего она не замечала годами, – широкая, квадратная нижняя челюсть, глубокая ямочка на подбородке, легкая горбинка на носу, загорелое лицо и темные глаза, которые могли, казалось, глядя на любую женщину, заставить ее поверить, что, кроме нее, здесь нет больше никого. Так он смотрел сейчас на Клодию.

Лес никогда не считала своего мужа красивым. Это определение она оставляла для мужчин вроде Фила Эберли. Но тут внезапно поняла, что Фил выглядит слишком уж гладким и поверхностным. Ему недоставало тех характерных черт, которые придавали лицу Эндрю глубину и значительность. Ее муж был очень привлекательным мужчиной, и Лес почувствовала прилив гордости за то, что он принадлежит ей.

Она услышала, как сзади Мэри обратилась к своей двенадцатилетней дочери:

– Энн, иди сюда, садись. Они уже начинают игру.

Белокурая девочка перепрыгнула через железную решетчатую ограду частной ложи и пробралась к матери, а Лес устроились поудобнее и на время забыла о гостях и муже. Как там Роб? Она начала искать глазами сына…

С первой же минуты возобновления игры, когда команда сына овладела мячом, Лес стала ясна стратегия, которую избрали теперь «Блю-Чипс». Игрок под четвертым номером присоединился к атакующим, вместо того чтобы держаться в тылу на тот случай, если противники перехватят мяч. Роль четвертого – это защита. Если он уходит в нападение, то его защитную позицию временно занимает кто-либо из его команды. Так бывает всегда, но не на этот раз. Все четверо «Блю-Чипс» устремились вперед, идя на риск в отчаянной попытке сравнять счет.

Атака была стремительной и яростной, и команда противника оказалась в явном замешательстве, ее игроки стали действовать грубее и за один чуккер получили четыре штрафных наказания, что принесло команде Роба два пенальти с сорокаярдовой линии и еще одно с шестидесятиярдовой.

К концу четвертого периода команда Кинкейда сократила разрыв. Теперь их с соперниками разделяли только два очка. Как считала Лес, у Роба и его товарищей появился шанс на выигрыш.

Однако в шестом оживление угасло. Что случилось? Лес полагала: все дело в том, что успела отдохнуть чистокровная гнедая, на которой играл в первом тайме аргентинец. У этого животного были молниеносные рефлексы, а по скорости оно оставляло далеко позади всех прочих лошадей. Лес не раз видела, как в этом предпоследнем периоде всадник на гнедой возникал словно ниоткуда и, застигнув врасплох игрока в голубой рубахе, мешал ему ударить по воротам или передать пас.

Заключительный чуккер огорчил поклонников «Блю-Чипс». Конечно, все понимали, что выиграть должны были «Блэк-Оук», но не с таким же счетом! Четырнадцать – девять… Лес буквально ощущала горькое разочарование Роба, когда тот поздравил победителей и поехал прочь с поля. Жаль парня! Ему так хотелось выиграть приз Кинкейда. Она понимала, что Роб винит себя в том, что нe кто иной, как он сам, неверно повел игру, и при этом не делает себе никаких скидок на молодость. Он убежден, что приз Кинкейда должен был выиграть только кто-то из Кинкейдов. Проиграть – это то же самое, что утратить семейную часть.

– Бедный Роб, – сестра сочувствующе положила руку на плечо Лес.

– Да, не повезло. Теперь он две или три недели только и будет делать, что каждую свободную минуту отрабатывать удары по мячу. – Лес знала, как сын наказывает себя за поражение, в чем бы оно ни заключалось.

– Лес, не забудь, пожалуйста, передать от меня Робу, что он играл очень хорошо. – Одра Кинкейд встала, а вслед за ней поднялись и все остальные. – Он ничуть нас не посрамил. Ну а теперь меня ждет сомнительная привилегия вручить трофей победителям. Росс, вы не проводите меня к кругу?

Все понимали, что это не просьба, а приказание. Муж Мэри выдвинулся вперед, взял свекровь под руку и вывел из ложи.

У Лес не было ни малейшего желания смотреть на церемонию вручения приза, а потому она отвернулась и принялась собирать сумку, бинокль и камеру. Она знала, что Честер Мартин будет тайно злорадствовать по поводу поражения. В последние годы перед смертью отца спортивная вражда между Мартином и Джейком Кинкейдом граничила с междoусобицей. И вот теперь Мартин победил.

Чья-то рука коснулась плеча Лес.

– Простите, миссис Томас.

Голос принадлежал Клодии Бейнз. Лес обернулась, оттягивая тесный ворот вязаного голубого свитера.

– Я знаю, что ваша матушка будет довольно долго занята вручением приза и прочими торжествами, – сказала брюнетка. – Передайте ей, пожалуйста, что я была счастлива с ней познакомиться. Филу и мне надо ехать. Мне хотелось бы, чтоб вы знали, какое я получила удовольствие от соревнований. Очень жаль, что команда вашего сына не выиграла.

– А почему бы вам с Филом не выпить вместе с нами в клубе, а затем и пообедать? – предложил Эндрю, подходя к ним.

Глаза Клодии, устремленные на Лес, заискрились шутливой насмешкой.

– Он приглашает, зная, что завтра утром потребует от меня на просмотр заключительный проект некоего сложного контракта о слиянии двух фирм. – Она улыбнулась Эндрю. – Хотелось бы присоединиться к вам, но меня ждет пропасть работы. Однако обещаю, что приду к вам на прием в следующую субботу. Спасибо за приглашение, миссис Томас.

– О, пустяки. – Лес не могла вспомнить, чтобы вносила имя Клодии Бейнз в список приглашенных, но ничем не выдала своего удивления.