Чтение онлайн

То, что вы арестовали яхту, приведёт их в шок, потому допрашивать надо на берегу, в виду яхт. Если позволите, я приму участие в допросе.

– Хорошо, княжна... Только... жестокость допроса может вам не понравиться.

– А я помогу обойтись без физического воздействия. Дайте мне две фляжки с самогоном и водой. Принесите кружку и бутылку вина.

Первыми допрашивать будем матросов.

Одного из приятелей помощника привели на берег. Кляп не вынули. От рук, связанных сзади, как поводок тянулась верёвка, которую держал один из наших «зараз».

Мы с капитаном держались на карантинном расстоянии от связанного.

– Мы арестовали яхту пиратов. Выживших после ночного штурма, допросили. Нам теперь очень интересно, что вы можете сказать в своё оправдание, - произнёс обтекаемы фразы капитан. Я с уважение покосилась на него - и не соврал ведь!

– Пить!
– попросил тот сразу, как только вынули кляп.

Я демонстративно, на его глазах, налила в кружку вина, потом из фляжки плеснула туда же самогона. Поставила кружку на песок посредине между нами, отошла к капитану и кивнула «заразам».

Один из конвойных забрал кружку и напоил арестованного. По лицу того было видно, что он тянет время, чтобы обдумать ответ. Ну и жажда после нескольких часов с кляпом во рту, понятное дело.

– Я ничего не знаю. Спрашивайте своего помощника, капитан. Мы только выполняли его поручения.

– Твой ответ как раз говорит, что ты что-то знаешь. Я же не сказал, что нам сообщили пираты на допросе. Может быть тебя оклеветали. Я не стал говорить, что было сказано о тебе и твоём предательстве. Я хочу услышать именно от тебя о твоем участии и сравнить ответы.

– Я уже сказал, что ничего не знаю.

– Ну, тогда он нам не нужен, господин капитан. Пусть свяжут ноги и отнесут его в овраг, - спокойно сказала я, снимая берет. Матросы хмыкнули, увидев мои косы.

– Почему в овраг?
– забеспокоился арестованный.

– Тебя всё равно заразили, но позже остальных. Даже если ты не заразился, из-за тебя, предателя, продлевать карантин глупо. Кому охота сидеть тут ещё месяц?

Потому из этой фляжки я добавила в вино яду.

– Как - яду?!
– взвился пленник, - Получается, чтобы я ни ответил, я всё равно сдохну?! Тогда зачем этот спектакль? А если я ни в чём не виноват? Может быть вы приговорили невинного человека?

– Нам пока что известны ответы только пиратов с корабля. Ты себе помочь не захотел, оправданий мы не услышали, - ответил капитан.

– А если ты не очень виноват, то для исправления этой ошибки у меня есть противоядие, - показала я рукой на вторую фляжку, - только поспеши, скоро у тебя в желудке начнутся сильные боли, потом тебя парализует и до того, как умрёшь, ты двое суток не сможешь двинуть ни ногой ни рукой. А в овраг, мы тут видели, иногда заходят лисы, поохотиться на мышей и крыс. Ещё до того, как ты сдохнешь, они тебя обгложут. Правда и сами потом передохнут, отравившись тобой, и будут валяться вокруг твоего трупа.

Предатель поплыл. Зарыдав, он умолял меня дать противоядие. Сказал, что они с другим матросом только относили записки в английское посольство. Им настрого приказали про это не говорить, а то родных накажут.

Я показала стражам на кружку, они поставили её опять на полпути к нам. Налив в неё вина, я плеснула из фляжки с водой и предатель взахлеб выпил это пойло, всхлипывая от пережитого ужаса. Его увели в сторону.

– А где этот овраг?
– спросил капитан.

– Понятия не имею. Не знаю, есть ли тут овраги вообще.

– И лис тоже нет?

– Почему нет? Где-то же они есть.

Капитан и оставшиеся напротив нас «заразы» расхохотались.

Второй матрос, также запуганный беспомощностью подтвердил слова первого.

– А почему ты не сказала, например: волки?
– спросил капитан меня, -Их после войны много развелось и они страшнее, потому, что пробовали человечину.

– Самое страшное, что я могла придумать - это мыши и крысы. Они бы глодали дольше. Волк разорвёт мгновенно, а это быстрая смерть, лёгкая. И даже немного благородная. Сравните фразы: «волки разорвали» или «мыши обглодали».

– Не понял, почему «мыши и крысы»? Вы же сказали «лисы»!

– Вы слышали одно, а они совсем другое. Они несколько часов лежали связанными на земле. В траве вокруг них шуршала всякая живность. Тело замлело, чувство беспомощности они уже испытали. Я усилила эти впечатления, сказав, что перед смертью они будут беспомощны целых двое суток!

А потом я говорю: «иногда заходят лисы, поохотиться на мышей и крыс». Заметьте: лисы заходят «иногда», а мыши и крысы там постоянно и их множество, раз они даже лис привлекают.

Каждый из них невольно увидел себя, связанного, парализованного, в кишащем мышами и крысами овраге...

– Бр-р!
– передёрнулся капитан, - Жуть какая! А я то думал, чего это они так быстро сопли распустили! И как это вам в голову пришло?

– Вы, мужчины, смеётесь над женщинами, которые визжат, едва заметив мышку. Или большого паука, например. А в женщинах сидит бессознательный страх пещерных жителей. Множество мышей и крыс это очень страшно! Как и множество пауков.

Даже женщина, если у неё в руках палка, в страхе и ярости может убить волка. А спастись от кишащих в подземелье крыс или пауков - трудновато будет.

При упоминании волка, медведя, тигра у мужчин включается инстинкт охотника - этим вас не запугаешь. А вот оказаться беспомощным перед множеством мелких тварей...

Капитан с изумление покосился на меня.

Привели помощника

С ним допрос начали с того же, что и с его приятелями. Но его не напугали ни страх перед заражением - Похоже, он уже заметил, что «заразы» чувствуют себя хорошо и возможно, не заразились.

В яд он тоже не очень-то поверил.

– Запугиваете?
– хмыкнул он, - я бы тоже так попытался. Но такие трюки проходят только с дураками.

– Мне твои ответы нужны только для того, чтобы сверить показания пиратов с корабля и твоих приятелей. Даже в городском суде их показаний было бы достаточно. А мне, как капитану, нужно только в глаза твои подлые посмотреть.

Сколько я для тебя сделал? Грамоте научил? Навигации учил? С сопливого возраста помогал тебе, как собственному сыну.

Но, как говорится: «Сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит!»

– Если бы я был глупым, как другие твои юнги, толку бы много было? Сколько их за эти годы, что я с тобой, у тебя перебывало? И где они?