Чтение онлайн

– Оба эти корабля принадлежат нашему капитану. Он ими действует, будто двумя руками.

Когда он отправился «захватывать» пиратскую яхту, он, по сути поднялся на неё, как хозяин, потому вряд ли зарезал собственных матросов.

Вот я и хочу понять: не спрятаны ли, где-нибудь в схроне, в трюме парочка пиратов, которые могут прирезать нас ночью?

Народ из карантинных загомонил, выясняя подробности. Поняв, что им может действительно грозить опасность, они разбились на две группы и пошли обыскивать все закоулки корабля, держа пиратских прихвостней на виду.

Натренированные в создании тайных схронов на той яхте, они обнаружили на этой яхте столько тайников, что поиски пиратов, невольно превратились у них в поиски пиратских сокровищ.

Прежние обитатели яхты прятали друг от друга свои заработки в тайных местах, для чего применяли всю свою соображалку.

Серьёзные и злые в начале поиска «карантинные», постепенно развеселились. То в одной части трюма, то в другой, то и дело раздавался довольный смех. Припрятанные золотые и серебряные монеты перемежались драгоценными камнями и украшениями.

Так весело с хохотом и прибаутками выволокли на свет божий троих матросов пиратской команды, накормили-напоили и связав, заперли в одной из кают. К ним для компании добавили обоих связанных сподручных Помощника.

Володя собрал всех и рассказал о том, что никто из них не был заражён.

– Капитан нашей яхты и его Помощник знали, что в деревне не было мора. Эта деревня занималась контрабандой и мешала капитану и его приятелям. Конкурентов решили устранить. Это по их приказу один из матросов весной отравил купленные жителями той деревни, продуты. Потом этого матроса они «списали», как я понимаю - не на берег, а в воду.

– Это Тимофея, что ли?
– поразился один из карантинной команды, - Он пропал в начале весны. Так этот гад, Помощник сказал, что Тимошка украл кассу команды с зарплатой за три месяца и сбежал!

– Это что же получается? Капитан с помощником сами украли наш заработок, а списали на покойника Тимошку?
– загомонили матросы.

– Так они знали, что мора не было? И молчали? Мы что, должны простить этим гадам и то, что мы натерпелись, каждый день ожидая мучительной болезни и смерти?

– Тихо, тихо!
– остановил разозлённых моряков княжич Владимир, - никто им прощать и не собирается. Не подпускайте этих приятелей к пище, а то и нас отравят, но остальные-то матросы с той яхты и наши друзья думают, что мы моровые и поверят, что мы умерли от моровой заразы. Может для того и матросов с пиратского корабля оставили, чтобы они потом помогли Помощнику с приятелями побросать наши трупы в воду.

– Дайте нам их прикончить, а! На душе спокойнее станет!

– Нет. Мы их властям сдадим. Зачем нам самим грех на душу брать? Помощник будет слушаться меня, зная, что в случае неповиновения вы его «спишете», как он Тимошку. Он пока нужен нам, чтобы вести корабль.

– Так давайте, пойдём в какой-нибудь порт и сдадим их.

– Пока мы не можем оставить ту яхту. На ней ваши товарищи - матросы, которые не подозревают о подлостях капитана и наши друзья. О том, что я вам рассказал, знает наша Аннушка - Антошка. Она отправилась на ту яхту, чтобы помочь спастись остальным.

– А что она может там одна?

– Ну, не смешите меня! А то она нас не спасала!
– рассмеялся княжич.

– А, ну да! Антошка же ясновидица.

***

Я проснулась со стоном, пыталась одурело помотать головой, чтобы стряхнуть, окутавший её туман и взвыла. Боль была невыносимой. Я никогда не напивалась до такого состояния, чтобы у меня утром болела голова. Да и вчера ничего не пила.

Правда... ела. Ела, принесённое коком с корабельной кухни. Соскучилась за время карантина по нормальной горячей пище и радостно хлебала щи, накрошив в миску с ними сухарей.

С трудом открыла глаза и увидела, что лежу на канатах в трюме. Вокруг вповалку валялись мои товарищи. Я со скрипом зубовным поползла к ним и начала щупать у ребят пульс.

Они крепко спали или были без сознания. Видимо их тоже накормили щами со снотворным. Оглядевшись, поняла, что здесь находятся все пассажиры: подростки из географического общества, их слуги и учитель Галактион. Недалеко от трапа лежал так же усыплённый Артур.

Почему я вчера не спросила, где остальные пассажиры? А ведь они не встречали меня на палубе, не зашли навестить вечером...

Ребята были чумазые, в испачканной одежде... Слуги обычно хорошо следили за их одеждой, стирали и сушили их вещи... Похоже - они все в трюме не первый день.

Вскарабкалась на трап... На выходе стояла решётка, сверху плотно прикрытая деревянным люком, или как он там называется...

Уныло сползла вниз и вошла в молитвенное состояние. Сняв тягостную атмосферу, царящую в привычной для морских путешествий, тюрьме, обратилась к старцу:

«Батюшка Серафим, помолитесь за нас. Я, самонадеянная дурочка, добровольно влезла в расставленную ловушку.

Спасительница, нашлась!

Ведь знала уже, что капитан - главный враг! Почему не отправилась на ту яхту с карантинными и Володей? Сейчас бы мчались к первому попавшемуся российскому порту за помощью для остальных пассажиров.

А теперь сама тут сижу взаперти и Володю с ребятами держу рядом. Они же без меня не догадаются удрать за помощью. Им даже в голову не придёт покинуть нас в беде».

«Аннушка, если бы не было выхода из этой ситуации, твоё чутьё просто не пустило бы тебя на эту яхту. Молись, думай... Твоя практика юродства - это же, своего рода, школа выживания! Никогда не опускай руки - ведь ты не одна, с тобою Всевышний».

Да, то что Всевышний со мною, сомневаться не приходится, - усмехнулась я про себя, - не оставляет он меня своими испытаниями!

Вот интересно: те, кто всю жизнь проживают мирно и относительно счастливо, они кто? Вымоленные своими предками, находящиеся под Господней защитой семьи? Святые? А может быть грешники, на которых Спаситель махнул рукой и просто даёт им возможность подышать последнее время перед предстоящими им вечными адскими муками?

Вот я живу вторую жизнь, из того, что помню, конечно. И обе эти жизни - сплошной испытательный полигон...

Это наказание за прежние грехи в других жизнях, наказание за грехи родителей или...

Бывает ли у Бога свой «спецназ»?

Раздались тоскливые подвывания - заключённые в трюм пассажиры стали приходить в себя.

Я ласково гладила Артура, ему ведь тоже предстояло проснуться после такой же гадости, что и люди. Он зашевелился и заскулил.

«Терпи, друг, мне тоже больно, как и другим нашим друзьям».