Чтение онлайн

– Бесчинствуют господа. Девок портят, мужиков на конюшне пластают. Все закрома, погреба разгромили. Пьют, жрут и непотребное творят, даже... с детьми. Требуют Наталью Алексеевну! Чисто хранцузы - захватчики!

Мы только заскочили в Москву к полуночи, сообщили Василисе наши новости, пару часов отдохнули и, перед рассветом снова тронулись в путь. К нам присоединились и наши московские мужики.

Поздно вечером мы были на месте.

Драгунский офицер и полицейский помощник расспросили обоих крестьян: как живут бандиты, выставляют ли охрану в самом имении, ставят ли караулы вокруг деревни?

Выяснив, где стоят охранники в имении, что деревню не охраняют, приказали местным крестьянам пробраться тайком и передать сонное зелье женщинам в имение. Добавили из баула несколько бутылок французского вина.

– Пусть сыплют снотворное в вино. Нам крови среди дворни не нужно. А то начнут сопротивляться и женщин поубивают.

Мужики растворились в темноте.

Потом Вася вернулся, сказал, что Иван байками бандитов потчует. Его остановили у конюшни, повели к Залихватнову.

Воины оставили со мной нескольких слуг, а сами пошли окружать деревню. Почти в полночь за мной приехал солдат.

– Господин офицер зовёт. Скрутили их, голубчиков. Никто не пострадал.

Я въехала в матушкино имение, взошла на ступеньки. Ко мне с плачем бросились на колени женщины.

– Говорили нам, что барышня исцелилась, да всё как-то не верилось! Аннушка, ангел наш, дай Бог тебе здоровья! Замучили ироды - даже пятилетних девочек и мальчиков мучили, опоганили! Как их только земля держит, тварей таких!

Я поклонилась им.

– Простите нас с матушкой, родные! Не знали мы о беде такой и не думали даже! А столица далеко, как узнали, так я сразу и выехала. Государь драгун дал в помощь.

– Сам Государь?!
– ахнули женщины, - А матушки Натальи - то почему нет? Почему ты одна, Аннушка?

– Не может матушка путешествовать - ребёнка от мужа ждёт. А князь в орловском имении, до него ещё доехать надо, чтобы сказать. Вот я и поехала к вам с помощниками.

Захватчиков отволокли в подвал: и спящих от снотворного, и пьяных и просто связанных охранников. Те матерились, а дворня била их, чем ни попадя, плевала им в морды. Женщины и дети плакали и пинали своих мучителей.

– Только не убейте их, - попросила я, - оставьте их для виселицы.

– Для виселицы?
– засветилось в их лицах облегчение, - для этого можно оставить!

– Нельзя, чтобы вас судили за убийство дворян. Их самих надо под суд отдать. Вы поняли?

– Да, - отступилась от связанных толпа, - только ведь откупятся, гады!

– Не откупятся, - вынырнул из тени полицейский, - я привёз приказ Императора для губернских судей. Пощады не будет.

Меня провели в спальню, и я упала. Поездка мне далась нелегко, но активная жизнь и тренировки дали себя знать - прежде бы я такого долгого и скорого пути совсем не выдержала.

Утром Залихватнова и других дворян поставили передо мною. Позади них, как улей, угрожающе гудела толпа народа.

– Ты что творишь, сопля?!
– завопил Залихватнов, - Ты знаешь, с кем связалась? Ты знаешь, какие у нас связи? Нас губернатор сам освободит. А мы, как освободимся, вернёмся сюда и тогда это имение и ты, вместе со своей блаженной мамашей кровью умоетесь!

– С кем я связалась? Знаю. С бандитами с большой дороги, которые разграбили имение князя К-ского, застрелили его управляющего, запороли до смерти его людей, разорили и попортили имущество князя, насиловали женщин и детей его имения, через посыльных, угрожали насилием беременной княгине Натали, его супруге... А теперь ещё и смертью.

– Какая княгиня? Ты что несёшь?
– задохнулся он. Конечно, одно дело терзать имение беззащитной вдовы, и другое - напасть на владение князя!

Опять проявился из тени полицейский чин.

– Приказ государя Императора. «Судьям данной губернии приказываю: не щадить воровскую, бандитскую шайку, захватившую владение князя К-ского, полученное им в приданное от супруги Натальи Алексеевны, и творившую грабёж, насилие, бесчиние и смертоубийство в отношении его имущества и подданных!»

Вой связанных захватчиков слился с восторженными криками и славословием Государя жителями деревни.

– Кто погиб?
– спросила я ключницу, когда полицейский и драгуны с помощью местного кузнеца заковали преступников и выехали из поместья. Упавших духом лиходеев вели пешком.

– Трое охранников поместья, двое рабочих по хозяйству: плотник и истопник. И управляющий, - заплакала она, - сын управляющего до сих пор в горячке. Он пытался за отца отомстить, они и его избили.

– Пойдём к нему.

В комнатушке бредил мальчишка лет пятнадцати. Худощавый, беленький, как девушка.

– Давно он так?

– Пятый день как. Как бы Антонова огня не было - раны посинели.

Я осмотрела мальчика. Раны были воспалены - видно грязь с кнута попала.

Приказала отнести больного в баню, всех женщин заставила кипятить воду, тряпки на бинты, нести самогон, мёд.

– Есть в имении человек, который раны у животных лечить может?

Позвали конюха Никона.

– Раны посиневшие можешь мальчику разрезать и самогоном промыть?

– На людях-то не пробовал резать. Его бы привязать надо, чтобы не дёргался. Я коней завсегда привязываю.

Парнишку уложили на лавке на живот. Привязали к ней кнутами за руки и за ноги накрепко. Я опустила большие цыганские иголки и шёлковые нитки в плошку с самогоном.

– Разрезай осторожно, выдавливай гной и грязь из ран, промывай самогоном и зашивай. Руки тоже хорошенько промой самогоном.

– А может мне и вовнутрь чуток, можно?
– почти как Вася Теркин попросил он.

– Чтобы потом руки дрожали? Если всё правильно сделаешь, тогда и выпьешь.

Я раньше думала, что всякого повидала, но и я проблевалась и позеленела, пока он чистил мальчику раны. Промытые и зашитые, они выглядели ничуть не привлекательней, хотя я понимала - теперь у мальчика есть надежда на выздоровление.

Баня, в которой проводили операцию, была вся в крови. Я велела отмыть ребёнка и сверху смазать его раны мёдом. Когда его перебинтовали и перенесли в дом, приказала:

– Когда очнётся, поите его мёдом, куриным бульоном и козьим молоком. Потом, как станет лучше, кормите тем, чего попросит.

Соберите всех родственников погибших.

Собравшиеся люди не плакали. Беда придавила всех.

– Мы с матушкой скорбим о горе, которое постигло вас. Это и наше горе. Вернуть вам кормильцев мы не в силах, но пропасть вам и вашим детям мы не дадим.