Чтение онлайн

– Опять же если бы он был причастен к этим преступлениям, то должен был бы немедленно скрыться. Но он по сию пору находится в Томске.

– Господин Микульский вон тоже не спешил покидать город, что, в конечном счете, обернулось против него. Отчего не предположить, что и у господина Тихонравова имеются к тому веские причины?

– Настолько веские, что он готов рисковать свободой и жизнью? Хотелось бы мне узнать о них подробнее!

– Мне тоже хотелось бы, – вздохнула я. – Полагаю, что его даже не арестовали?

– Для ареста нет оснований. Генрих Эрастович, конечно, запретил ему покидать город до окончания следствия, к чему он отнесся спокойно. И рекомендовал без крайней нужды не выходить из гостиницы. Вот это господину Тихонравову очень не понравилось, что, впрочем, вполне естественно. И уж само собой, за ним установлено наблюдение.

Тут я задумалась, и, как это порой со мной случается, рука сама собой потянулась к коробке с конфетами. Руку я остановила, потому как за время разговора успела съесть этих конфет едва ли не с десяток. Михаил заметил мое движение, тихо рассмеялся и сообщил заговорщицким шепотом:

– Не стесняйтесь, Даша. Я, когда много думать приходится, тоже к сладкому тянусь. Но мне больше мед помогает.

Конфету я все же съела, но пользы от этого получилось мало.

– Выходит, что нам известно, кто и как убил монахиню, и почти в точности известно, что Гном, или маленький Жан, как его называл Тихонравов, убил Василия Прощай и сам был убит третьим лицом. Но доказательств по последнему факту нет. И остается непонятным, что за причины не позволили подозреваемому покинуть город и где этот проклятый изумруд. Мне кажется, если мы узнаем последнее, то найдутся и мотив и доказательства, – вот и все, что пришло мне в голову.

Компания в фойе нашего театра собралась любопытная. Судите сами: два клоуна, два борца, фокусник, акробат, наездница, две актрисы и один актер, суфлер (вот тут, правда, уже неловко дедушку суфлером именовать, настолько он прославился за последнее время как артист, ну да ладно уж), его внучка, сын градоначальника, кучер градоначальника, известный журналист и управляющий отелем «Метрополь».

– Господа, все здесь присутствующие, – официально начала я, – за редким исключением так или иначе уже в курсе тех событий, о которых сейчас пойдет речь. Но будет правильным еще раз изложить их, дабы все поняли, что затеваемое дело серьезно до крайности и что нам, возможно, удастся сделать нечто важное и оказать помощь полиции. А в конце мы с Петром Александровичем изложим и сам план.

Никто возражать не стал, и я подробно пересказала случившееся с того самого момента, как было совершено зловещее убийство бедной монахини. Выслушали меня внимательно и лишь после засыпали множеством вопросов.

Так же внимательно выслушали и Петю, который рассказал о нашей задумке. Некоторые детали, важные для успеха, были нам неизвестны, и вот здесь неоценимую помощь оказал нам господин Вяткин, который принял самое активное участие в составлении плана, да с таким азартом, что стал нам казаться нашим ровесником, а никак не взрослым и солидным человеком. Но сейчас он был серьезен и иногда лишь вставлял попутные замечания.

Едва мы закончили, как управляющий «Метрополя» Павел Павлович Игнатьев вскочил с места и нервно заходил между диванами.

– Господа! При всем моем огромном уважении к собравшимся вынужден заявить со всей определенностью: я не могу дать своего согласия на эту авантюру. Здесь может быть задета честь вверенного моему попечению заведения, а это, уж поверьте, не пустой звук. Для наглядности поясню – отель в последнее время не дает тех доходов, на которые можно было бы рассчитывать. Дело спасают лишь ресторан и в первую очередь игорный клуб при нем. И ежели станет известно о вашей авантюре… Мы можем растерять всех своих посетителей и потерпеть крах. Стать полными банкротами! Как хотите, но я не могу этого позволить!

Мы с Петей переглянулись – нечто подобное мы ожидали и были к этому готовы.

– Уважаемый Павел Павлович, – спокойно проговорила я, обращаясь к управляющему. – Хранить тайну мы, конечно же, собирались лишь до определенной поры. Как только дело завершится – а завершиться оно может либо в соответствии с нашими планами, либо вопреки им, – станет ясно, стоит ли предавать его огласке. Если нас постигнет неудача, то и разговоров никаких не будет, можете в этом на нас положиться. Да и говорить будет не о чем. В противном случае господин Вяткин обещает преподнести все таким образом, что авторитет вашего игорного заведения лишь возрастет.

– Совершенно верно, – подтвердил мои слова Григорий Алексеевич. – Я напишу совершеннейшую правду о том, как вы радеете о чести своего заведения и как ловко боретесь с малейшими подозрениями на ее подрыв.

– Ну хорошо, – начал сдаваться Павел Павлович. – Но прежде мне нужно посоветоваться с хозяином.

– Но господин Пушников в отъезде, вы же сами о том говорили, и это единственная причина, по которой мы не пригласили его на нашу встречу. Объяснить же суть в телеграмме едва ли возможно, – возмутился журналист.

– Но иначе я не могу! – отрезал управляющий.

– Павел Павлович, – со вздохом обратилась я к нему, уж очень мне не хотелось прибегать к этому своему аргументу, – вы, верно, в курсе, что на прошлой неделе одну из ваших постоялиц увозили в больницу?

– Само собой, мне докладывали об этом печальном происшествии.

– А знаете ли вы о причинах?

– Полагаю, что она отравилась чем-то, – пожал плечами управляющий, но закончил очень уверенно: – Но ни в коем случае не едой в нашей гостинице!

– Вы правы, еда тут ни при чем. Она отравилась мышьяком, подсыпанным в шоколад.

Павел Павлович сильно побледнел и, замерев, посмотрел мне в глаза. Мол, не обманываю ли я, не шучу ли так жестоко?

– А теперь дозвольте спросить вас: не пропадал ли из вашей кладовой мышьяк?

– Э-э-э… Возможно… – управляющий заметно смутился и не решился ответить откровенно. – Но я полагаю, что одно с другим все же никак не связано…

– Увы, связано. И все это было нам прекрасно известно, но мы не обмолвились на эту тему ни словом. Не было предъявлено никаких претензий гостинице. Даже слухов никаких не пошло.

Павел Павлович растерялся окончательно. Дедушка посмотрел на меня осуждающе: ему не слишком понравился шантаж, к которому я прибегла. Но других доводов для управляющего я подобрать не сумела.

– Даша, а как вы узнали о пропаже мышьяка в гостинице? – шепотом спросил Петя.

– Да где бы его Гном взял? В аптеке ему, с его-то ужасной внешностью, не продали бы. Да и забоялся бы он туда идти. И Тихонравов вряд ли стал бы ему помогать в столь сомнительном вопросе. А крысы водятся в любом подвале, и в приличной гостинице с ними борются. Значит, там должна была быть отрава, и для вора не составило труда раздобыть ее.