Чтение онлайн

– Чейз… Спасибо тебе, - прошептала она.

– За куртку? Не стоит.
– Он усмехнулся.
– На тебе она выглядит куда лучше, чем на мне, уж поверь.

– За куртку и… за все остальное. Мне этого так не хватало.

Она ждала какого-нибудь насмешливого ответа, но Чейз только улыбнулся - мягко и светло. Потом вынул из задних карманов две банки пива, и Карли поразилась - каким образом ему удалось их засунуть в джинсы, которые сидели на нем как влитые. Он бросил одну банку Карли, подхватил свою тарелку и устроился на плоском валуне футах в двух от нее.

Карли вдруг стало легко и свободно, она согрелась - не только благодаря его куртке, но в основном благодаря его теплой улыбке.

Больно и тяжело это признавать, думала она, с аппетитом поедая приготовленный им ужин, но очень может быть, что мама права. Очень может быть, что Чейз действительно порядочный человек. Но вся проблема в том, как ей совместить несовместимое? Как ей поставить знак равенства между этим парнем, тихонько насвистывающим песенку из шоу Энди Гриффита, с тем негодяем, каким он оставался в ее памяти все эти годы?

И вообще - хочется ли ей это делать?

Обида и горечь казались сейчас такими далекими, как самая крошечная звездочка на усеянном светящимися точками черном небе, и Карли пришла в отчаяние, представив, что ей нужно снова вытащить все это наружу. Эта поездка значительно упростится, если бы она смогла хоть на время забыть о прошлом.

Ну, не может Чейз, виновный в смерти ее брата, быть тем же самым человеком, который вызывает в ней такие нежные и теплые чувства. Похоже, Чейз вырос, возмужал и превратился в заботливого и внимательного человека, способного взять на себя труд помогать двум опустившимся пьяницам и покупать продукты занесенным снегом вдовам.

«В двадцать один он, возможно, и был безответственным и эгоистичным, - размышляла она, - но ведь в этом возрасте многие считают себя безгрешными. Плюс природное самолюбие и весьма лестное приглашение в высшую лигу… Стоит ли удивляться, что Чейз решил, будто он может получить что угодно и кого угодно - независимо от последствий?»

Карли вздохнула, и Чейз устремил на нее вопросительный взгляд:

– Все в порядке?

– Да. Просто задумалась.

– Это все виноват разреженный горный воздух. Он заставляет мозги работать.
– Чейз улыбнулся, в упор глядя на нее, и у Карли зашлось сердце. Совсем не от недостатка кислорода.

– Да, наверное, - пробормотала она.

– Лучшего лекарства, чем здешняя природа, во всем свете не сыскать. Куда там до нее столичным психиатрам с их консультациями за двести долларов в час и болтовней насчет генов!

– Неужто ты делишься личным опытом?

– Ну что ты. У меня нет проблем, я счастлив на своем месте. Работаю с лучшими людьми на земле, в окружении самого прекрасного пейзажа, какой только мог сотворить Господь, да еще и сам себе хозяин. Чего еще желать? Прямо скажем, неплохо для средней руки ковбоя из Вайоминга.

Карли ничего не ответила.

– Ну а ты?
– помолчав, спросил Чейз.
– Нужно иметь немалое мужество, чтобы заставлять браконьеров расстаться с оружием.

– Случается, я ненавижу все это, - горячо выпалила она.

Он изумился.

– Что ненавидишь? Свою работу?

Она бросила в воду камешек, глядя, как круги медленно расходятся по зеркальной поверхности.

– Нет. Все эти бессмысленные убийства ради нескольких долларов или, хуже того, ради трофея на стене гостиной какого-нибудь богатого выскочки. Иногда меня прямо тошнит от человеческой жестокости.

– Почему же ты этим занимаешься? Если эта работа расстраивает тебя - займись чем-нибудь другим.

– Нет, я люблю свою работу, - упрямо возразила Карли.
– Сколько себя помню, хотела стать только инспектором природоохраны.

Чейз хмыкнул.

– Да уж, помню. Если ты не бегала за нами с Майком, то крутилась вокруг Верла.

– Мне многое нравится в моей работе. Я могу наблюдать животных в их естественной среде, я не привязана к кабинету, и ребята у нас отличные. А особенно мне нравится заниматься расследованием, вот как сейчас.

– Но?… - приподнял он бровь.

– Но иногда бывает очень тяжело.
– «Тяжело? Губительно для нормального человека», - про себя добавила она.

Ей приходилось видеть целые стаи канадских гусей, убитых во время кладки - просто так, чтобы поупражняться в меткости. Ей приходилось видеть юнцов, совсем малолеток, даже без водительских прав, стреляющих во все, что движется, и не испытывающих при этом ни малейшего сожаления или раскаяния. А сколько раз она неделями расследовала какое-нибудь вопиющее убийство, чтобы передать негодяя в руки правосудия, а потом видела, как он заливался на суде крокодиловыми слезами - и получал два месяца условно или смехотворно низкий штраф!

– Браконьерство растет из жадности и безответственности, - сказала она.
– Почему бы не взять то, что принадлежит всем и никому в частности? Эти подонки так и делают. А потом самым гнусным образом уродуют добычу, забирают самое ценное - рога или шкуру, а остальное просто-напросто бросают.

Она швырнула в озеро еще один камешек.

– Я не могу избавиться от чувства, каким бы наивным оно ни казалось, что это в моих силах - сделать мир чуть-чуть лучше, защитить хоть малую его часть от уничтожения. Я не могу… - Ее голос затих, когда она встретилась глазами с Чейзом и увидела в них удивление, смешанное с… чем-то, чему она даже не могла подобрать названия.

Щеки у нее вспыхнули.

– Извини. Когда дело касается охраны дикой природы, то я перегибаю палку в своем энтузиазме и навожу на окружающих скуку.

– Не извиняйся. Я горжусь тобой. И Майк бы тоже гордился.

Странно, но эта похвала была приятна ей, как теплый ласковый июльский дождик.

Карли отставила тарелку и взялась за удочку. Ей вдруг стало жалко терять минуты этого дивного вечера. В душе растаяли последние крупицы терзавшего ее весь день напряжения. Тепло и приятная сытость, напевы ветра и плеск воды баюкали ее на скалистом берегу озера.

Она, должно быть, задремала. Сознание вернулось к ней вместе с ощущением покоя и уюта. Ей потребовалось время, чтобы осознать, откуда взялось это ощущение, - пока она дремала, Чейз привлек ее к себе. Карли лежала в его объятиях, прижавшись спиной к его груди, упираясь макушкой в его подбородок.

От удивительного, абсолютно нового чувства мужской нежности у нее поплыло перед глазами. Что, если провести так всю ночь, под защитой его силы, укрывшись от жестокости жизненных проблем? Нет, никак нельзя. Ее тело уже отзывалось на обволакивающую ее откровенно мужскую ауру. Еще минута-другая - и она повернется к нему и прижмется губами к его губам, отдавшись волне охватившего ее желания, и тогда уже ничто не спасет ее от гибели.