Чтение онлайн

Я на мгновение замешкался. Затем, болезненно морщась ухватился свободной рукой за застёжку кармашка и рванул её на себя. Вытащил склянку с плещущейся внутри красноватой жидкостью и поставил её на стол. Сюзанна тут же схватила её, вытащила пробку, взяла чистую тряпку, смочила и принялась обтирать края раны. Альберт открыл ещё одну бутылочку, поставив её рядом с инструментами, тускло поблёскивавшими серым металлом, в свете чадящего факела.

— Значит так. Ты, — Сюзанна ткнула пальцем в Айлин, — Лежишь, стараешься не дёргаться и терпишь. Обезболивать у нас нечем, так что крепись. Ты, — она указала на меня, — Продолжай держать факел и прижми её к столу, если всё-же дёргаться начнёт. Вырвется — засрёт нам всю работу и сдохнет в мучениях. Всё ясно?

Я молча кивнул. Девушка что-то невнятно промычала.

— Хорошо, — бросила колдунья, продолжая ощупывать рану, — И если хоть кто-то из вас полезет ко мне со своими советами — прибью нахер. Всё. Начали!

Колдунья приложила руки к ране, удерживая её края. Маг взялся за древко и осторожно потянул вверх. Мышцы живота девушки напряглись так, будто их свело судорогой. На краях раны показалась свежая кровь. Она глухо застонала сквозь зубы, намертво стиснутые на деревяшке. Но древко чуть подалось. Вылезло буквально на палец и… застряло.

— Твою мать, — выругалась Сюзанна, и тут же скомандовала, — Скальпель.

Альберт взял один из ножей и молча протянул ей. Колдунья вновь склонилась над раной. Отточенное до бритвенной остроты лезвие коснулось плоти.

В этот момент мне захотелось отвернуться. Нет, крови я видел предостаточно. Да и ранения куда хуже этого встречать доводилось. Но одно дело, когда режут, пускай и знакомого тебе, но всё-же постороннего человека. И совсем другое — когда настолько близкого. Начинаешь невольно ощущать его боль, как свою собственную. Вот только эту слабость я позволить себе не мог. Мне всё ещё нужно было держать факел так, чтобы маги могли видеть, что делают. И держать девушку, не давая ей дергаться. Так что я шумно выдохнул. Закрыл глаза на долю секунды. Затем поднял импровизированный светильник повыше и сгибом локтя больной руки упёрся Айлин в грудь, не давая ей ёрзать.

— Не задуши, — бросила Сюзанна, погружая лезвие скальпеля в плоть.

Послышался тихий, отвратительный хруст разделяемых волокон мяса. Девушка глухо застонала. В уголках её глаз проступили слёзы. А тело само по себе начало выгибаться, пытаясь избавиться от такого наглого и бесцеремонного вторжения. Я со всей силы навалился на грудь. Альберт ухватился за ноги, прижимая их к крышке стола.

— Терпи. Терпи, мать твою! — сквозь зубы процедила Сюзанна, вгоняя скальпель с другой стороны болта, — Ещё немного…

На лбу девушки выступила испарина. Её взгляд начал судорожно метаться. Сквозь импровизированный кляп, в который она вцепилась зубами, послышалось глухое, сдавленное мычание. Руки судорожно заскребли крышку стола, срывая и ломая ногти.

— Готово, — колдунья положила на кожу окровавленный скальпель и вновь упёрлась пальцами в края раны. Альберт взялся за древко и потащил.

Айлин глухо застонала. Попыталась выгнуться. Судорожно вцепилась мне в предплечье и попыталась откинуть руку в сторону, от чего ту прострелила вспышка нестерпимо острой боли. Я глухо зарычал и навалился всем весом, стараясь не выронить из второй руки чадящий и плюющийся факел. Ноги девушки ударили по столу, заставив инструменты и флакончики подпрыгнуть, глухо звякнув. Болт вышел ещё на три пальца. Показался край металлического острия.

— Стоп. Дай отдышаться! — скомандовала Сюзанна. Альберт отпустил древко. Я чуть ослабил хватку и позволил себе скривиться от боли. Раненное плечо горело. Но девушке сейчас было гораздо. Гораздо хуже.

— Готова? — спросила колдунья, скользнув по девушке взглядом. И не дожидаясь ответа скомандовала, — Тащи!

Альберт вновь потянул за древко. Айлин застонала от боли. Скорее даже заорала, но тряпка забившая рот, гасила крик, превращая его в глухое мычание. Я навалился на неё сверху, не давая ёрзать и дёргаться. Остатки ногтей заскребли по дереву. Раздался глухой удар. Звякнули подпыгнувшие приборы. Затем послышался отвратительный, чавкающий звук. И болт оказался у Альберта в руке.

— Вот от наш красавец? — ухмыльнулась колдунья, пристально рассматривая добычу, — Да, нам повезло. У него почти нет выступающих частей. Значит, максимум — прокол кишечника. Тоже мало хорошего, но будь там срезень, было бы гораздо хуже. Не хочешь оставить себе на память, как сувенир, дорогуша?

— Срезень бы не пробил кольчугу, — мой голос стал неожиданно хриплым. Я откашлялся и внезапно понял, что Айлин больше не сопротивляется. Не двигается. И не стонет.

— Тут… — начал было я, но, похоже, моё лицо куда более красноречиво выражало то, что ещё не успели сформулировать мозги. Они вообще мало что могли сейчас сформулировать. Внутри меня всё сжалось, а в голове вновь послышался поганый шепоток, убеждавший меня в том, что это всё нереально. Всё понарошу. Достаточно ущипнуть себя и очнуться от этого кошмара.

Альберт шагнул к голове девушки. Положил руку на лоб. Затем взял с кожаного лоскута небольшое зеркальце в деревянной оправе. Поднёс к носу Айлин. Несколько долгих секунд держал его так, затем поднял к свету. Поверхность стекла помутнела, покрывшись крошечными капельками. Для верности маг прощупал пульс на запястье. И, наконец, вынес свой вердикт.

— Живая. Просто потеряла сознание от боли.

— Ладно, — кивнула Сюзанна, — Работаем дальше. Генри, ты там больше не нужен. Поднеси факел поближе, у нас сейчас будет тонкая работа. Альберт. Тампон. Давайте, мальчики! В темпе! В темпе!

Я пододвинулся поближе. Альберт протянул ей серую тряпку. Сюзанна, тут же слегка смочила её отваром из кровоцвета и принялась убирать кровь. Её было много. Колдунье несколько раз пришлось отжимать наш «импровизированный» тампон и повторять процедуру, прежде чем она удовлетворённо хмыкнула и снова скомандовала.

— Зажимы. Быстро!

На края раны тут же одели металлические скобы, оттянувшие кожу от центра раны. Сюзанна склонилась ниже и несколько секунд разглядывала результаты своей работы, что-то тихо бормоча себе под нос. Затем вновь принялась промакивать кровь тряпкой.

— Это хорошо, — наконец резюмировала она, продолжая промакивать кровь — Прокол не сквозной. Шить придётся с одной стороны. Риск перитонита и гангрены всё ещё есть, но и он в вашем с ней случае не слишком велик, — Заметив мой непонимающий взгляд, она добавила, — Всё дело в вашей природе. Формально вы уже давно мертвы. Вернее ваши тела. Жизнь в них поддерживается энергией завесы. Она же и отвечает за регенеративные процессы. Говоря простым языком, заживает на вас всё, как на собаках, — Иглу.

Альберт тут же протянул ей инструмент, в который уже была вдета тонкая шелковая нить. Похоже, маги проворачивали такую операцию не в первый раз. Уж больно слаженно они работали. И это, как ни странно, вселяло надежду.

Игла заплясала в руках колдуньи. То, что для меня выглядело кроваво-красным месивом, для неё было чётко выстроенной системой. И сейчас она эту систему приводила в порядок, накладывая стежок за стежком и лишь периодически останавливаясь, чтобы промокнуть тряпкой набежавшую кровь.