Игра с Найтом
Шрифт:
В тот день мир казался довольно унылым местом на холодном кладбище, но прямо сейчас, связь обнаженного тела Софи с теплом огня на их коже - это казалось чертовски близко к идеальному.
Некоторое время спустя, где-то между сном и пробуждением, Софи снова двигалась под ним. Запутанные части тела. Переплетенные пальцы. Влажные щеки. Разбитые сердца.
Глава 32
Софи уселась в кожаное кресло в самолете Люсьена, когда он вырулил на взлет. Черное бархатное небо ранних часов на улице соответствовало ее настроению. Ее живот переполнялся страхом, ее разум уже в сотнях миль впереди в Лондоне, разыгрывал возможные сценарии, которыми может закончиться день.
Куда бы она пришла с наступлением темноты?
Если бы только она могла перематывать часы и жить прошлой ночью снова и снова. Люсьен заставлял замирать ее дыхание так много раз, что было удивительно, что она все еще стояла. Он был безудержным и грубым за обеденным столом, а позже он был нежным, потому что она нуждалась в нем. Она чувствовала себя кристаллом в его руках.
Она подняла взгляд, когда он пристегнулся рядом с ней.
– Все готово?
– спросил он.
Она уже чувствовала, как пропасть между ними расширяется, когда реальность вторгается в их интерлюдию. В его голосе чувствовалась неловкость, а в глазах было отстраненное выражение.
Или она воображала эти вещи в нем, потому что сама это чувствовала?
С каждой минутой она чувствовала себя все больше старой Софи, будто она скользила обратно в свою старую, тусклую кожу после занятой недели, покрытой полированным золотом.
– Готова к пути, - пробормотала она.
Какой еще у нее был выбор? Нет, я не готова? Нет, переверни этот самолет, я не хочу домой?
Это была только однонедельная сделка. Теперь все кончено, и пришло время заняться грязным делом в реальной жизни, обманывать мужей и разрывать браки.
Софи закрыла глаза и проглотила ком, который поднялся в ее горле, когда самолет взлетел с норвежской земли. Это была страна, которую она даже не подозревала, что увидит, но через несколько коротких дней она полностью погрузилась в ее чары. Ее широкие виды, парящие Альпы и мистическое небо навсегда запечатлелись в ней, как и большой красивый викинг рядом с ней.
Теплые пальцы накрыли ее собственные сжатые, и она открыла глаза.
– Я в порядке, правда. Просто грустно уезжать.
Он кивнул.
– Сегодня все будет хорошо, Софи.
– Будет ли?
– она осмотрела его глаза своими собственными глазами, когда паника поднялась в ее груди.
– Я не думаю, что смогу с ним встретиться.
– Еще не поздно, чтобы я сам позаботился о нем, - сказал Люсьен невозмутимо, но его глаза были нежными и обеспокоенными.
– Я чувствую себя такой виноватой, Люсьен.
Люсьен покачал головой.
– Тогда ответь мне вот на что. Ты была бы сейчас здесь, если бы он относился к тебе должным образом?
Софи посмотрела вниз и изучила свое обручальное кольцо.
Была бы? Смогла бы она сопротивляться Люсьену, если бы была счастлива с Дэном? Ей бы хотелось сказать «да», но она не была так уверена. Это был тяжелый вопрос. После недели в его обществе у нее не было иллюзий о силе его очарования.
Он протянул руку и держал ее за плечи, заставляя ее глаза встретиться со своими.
– Почему ты должна быть той, у кого есть моральные устои, когда он месяцами трахает кого-то еще?
Но, несмотря на то, что он был прав, дело было не только в Дэне, подумала Софи. Дело было в ней тоже. Речь шла о следе разрушения, который она собиралась найти в своей собственной жизни.
– Люсьен, я лечу домой и, вероятно, покину своего мужа. И я не могу больше на тебя работать, после всего этого. К концу сегодняшнего дня я, скорее всего, буду одинокой, возможно бездомной и безработной.
– Ты не будешь безработной. У тебя есть работа.
– Не смеши меня, - она уставилась на него. Как он мог думать, что она может продолжать работать в качестве его секретарши?
– Очевидно же, я не смогу продолжать работать на тебя после этого.
– Почему нет? Мы не лгали друг другу и не давали ложных обещаний. Мы не дети. Мы можем отделить работу от игры.
Софи вздрогнула. Ух-ты. Он действительно был таким же холодным, как земля, которую они только что оставили. Такой аналитический, такой свободный от эмоциональных связей.
– Я не такая, как ты, Люсьен. Я не могу четко разделить свою жизнь на работу и секс, - она пожала плечами.
– Я не мужчина, я полагаю.
Что-то в ее словах пронзило лед. Она видела это в сужении его глаз и во внезапной жесткости в его челюсти.
– Не смешивай меня с такими, как твой муж, Софи. Да, мне нравится секс, но я честен в том, что я делаю, и с кем это делаю. Я не бегаю за закрытыми дверями, получая удовольствие от того, что причиняю боль людям, которых, как я утверждаю, люблю.
Воу. Откуда это пришло?
– Люблю, - она повторила слово рассеянно, будто никогда не слышала его раньше.
Она чувствовала, что она очень мало знала об этих днях.
– Да, любовь. Та вещь, которая вызывает только страдания и горе, заставляет людей толстеть на слишком большом количестве мороженого и делать опрометчивые стрижки, когда что-то идет не так.
Ауч. Теперь она снова была настороже. Что скрывалось за всем этим?
– Ты никогда не был влюблен, Люсьен? Ты никогда не хотел кого-то так сильно, что твое сердце ревет, когда ты с ним, и каждая кость в твоем теле жаждет его, когда тебя рядом с ним нет?
– Нет.
– Это все? Просто нет?
– А чего ты ожидала?
– он пожал плечами и развел руками в стороны.
– Какой-нибудь печальный рассказ о моем бедном разбитом сердце? Прости, Принцесса.
Софи пожала в растерянности плечами. Он сумел снова превратить свое слово нежности по отношению к ней в насмешку.
– Я не знаю. Я не знаю. Я только…
– Мне не нужно называть свои чувства любовью или приковывать к себе какую-то женщину только ради большой гребаной вечеринки и бессмысленного куска торта.