Чтение онлайн

Он торчит в ванной уже минут сорок пять, музыка на полную. Не знаю, что за плейлист, но Toxic Бритни Спирс начинает заново по кругу.

Тянусь, чтобы выключить будильник заранее. Хейвен, когда меня зверски разбудил Арес, в кровати со мной не было.

Щёлкает дверь, следом — дверь комнаты. Вспыхивает свет, я щурюсь, тихо матерюсь.

Пару секунд — и фокус ловит силуэт Ареса. Он стоит на пороге, ладонь всё ещё на выключателе, абсолютно голый. И ухмыляется.

— Вопросов много, но начнём с главного: почему ты голый?

Он пожимает плечами:

— Я в душ. Ты что, моешься одетым?

— Нет. Но и голяком не дефилирую.

Улыбка шире, рука на бедро — пародия на модельную позу:

— Хотел убедиться, что тебя разбудила музыка.

С той же скоростью исчезает в ванной. Не запирается. Мелькает мысль ворваться и подстроить гадость.

Вместо этого лежу, уставившись в потолок, руки под голову. Прошло четыре дня с тех пор, как батя позвал нас в Грецию — «на прощальный ужин» перед лабиринтом.

Печатаю Хейвен: где пропала? — и в этот момент люстра сама гаснет. Вскакиваю, щёлкаю выключателем — ноль. Думаю, было на лампочку, как из ванной доносится крик Ареса.

Хмурюсь:

— Арес, выбило пробки! Ты в порядке?

Ответа нет. Слышно только, как хлещет вода. Прикладываю ухо к деревянной стенке — что-то грохнулось о стекло душевого бокса, следом — тяжёлое, сбивчивое дыхание.

— По-мо… — будто слышу.

— Арес? — рука уже на ручке.

— …могите! — срывается он. — Помогите! Помогите! Выпустите меня! Нет! Помогите! — слова бегут в одну кашу, вода забивает ему рот.

Распахиваю дверь и лечу в ванную. Окна нет — кромешная тьма. Только из коридора тянет аварийным светом. Зато я знаю, где душ.

— Арес, я здесь! — повторяю трижды и ударяю по створке. — Убери руки, иначе не открою! Отойди!

— Выпустите… — всхлипы режут последнее слово. Он плачет. — Помогите, пожалуйста. Я тону. Ничего не вижу.

Тяну влево изо всех сил — Арес разжимает пальцы. Он оседает по стене. Подхватываю под мышки, взваливаю на себя. Он не помогает ни грамма — чистый «мертвый» вес, и тащить его то ещё удовольствие. Добрасываю до дивана, швыряю без церемоний.

Возвращаюсь за его халатом.

— Арес, встань. Иначе не укрою.

Молчание. Лица не различить — хоть бы не отключился. Остаётся накрыть сверху, как пледом. Стоит это сделать — он глухо стонет.

Опускаюсь рядом на колени, не зная, с чего начать. Кладу ладонь ему на ногу. Он дрожит.

— Арес, ты на диване. Далеко от воды, — говорю, надеясь, что попаду в цель. — Здесь сухо.

Чувствую себя идиотом. Говорю наугад — я его не знаю.

— Всё хорошо. Свет скоро включат. Всё будет хорошо, — продолжаю.

Неожиданно он цепляется за мою руку — мёртвая хватка. Больно, но я не дёргаюсь, сжимаю в ответ.

— Я ничего больше не видел, — шепчет. — Только как вода лупит сверху, лезет в рот. А руки не работают. Не работают. Не мог открыть дверь душа. И вода всё прибывала. Я не мог её перекрыть, не видел, где кран. Ноги скользят, и темно, я себя не видел… Я…

Свет возвращается. Сначала в ванной. Пока комната набирает формы и цвета, его хватка слабнет. Но он не отпускает. Моргает часто, наводит на мне резкость.

Ни разу к нему тепла не чувствовал. А сейчас сердце трещит.

Лицо мокрое не от душа — от слёз. Кожа пошла пятнами, рот приоткрыт, нижняя губа мелко дрожит. Дыхание ещё сбивается.

Он щёлкает губами — сухо, резко. Я подскакиваю:

— Воды?

Не отвечает. Но тело понемногу возвращается. Дрожь все реже.

— Отвлеки, — просит. — Говори что-нибудь. О чём угодно. Отвлеки.

Заставляет врасплох:

— Например?

— Ну… опиши на ощупь сиськи Коэн.

Ну всё. Идёт на поправку. Рука так и чешется влепить по затылку.

— Прекрасные. Жаль, тебе их не доведётся потрогать.

— Да не вечный ты будешь, — фыркает. — Уверен, умрёшь раньше неё. Тогда вхожу в игру я. Надеюсь, загробный мир существует — посмотришь сверху, как я её…

Замирает — видит моё лицо.

— Я только что вытащил тебя, голого и мокрого, до дивана. Минимум два дня обязан со мной быть лапочкой. Минимум.

— Потяну часа два.

Я уже набираю воздух для ответа, как из ванной снова орёт Toxic — на оглушительной громкости. Сердце проваливается, Арес даже таращит глаза. Придётся мне вырубать колонку.

На полпути — бешеный стук в дверь, судя по звуку, обеими кулаками:

— Арес, ради всего святого! Потише!

Это Хелл.

Дальше всё происходит слишком быстро. Предупредить Ареса не успеваю. Он вскакивает, халат с него соскальзывает и валится на пол. Он не замечает. Подходит к двери и распахивает.

Подхожу тоже — посмотреть на лицо Хелл. Она сначала разъярена, готова к нападению, но взгляд скользит вдоль Ареса — и у неё вспыхивают щёки, рот раскрывается.

— Проглотила язык, Сатана? — поддевает он.

— А ты трусы потерял, Идиот? — отрезает она.

До него доходит не сразу. Опускает взгляд — осознаёт масштаб явления. Вместо того чтобы прикрыться, опирается предплечьем о косяк, принимает скучающе-наглую позу:

— Нравится то, что видишь?

— Арес, не лучший способ знакомства… — начинаю я.

— Тут особенно и смотреть не на что, — парирует Хелл.

— Забираю слова назад, она и без нас справится, — бормочу довольный.

Мне уже неловко за Ареса. То ли схватить его за плечи и утащить, то ли заткнуть его халатом, то ли вообще заняться своей жизнью и не думать о годах одинокого целибата, что ему светят, если он не научится общаться с женщинами хотя бы на уровне детского сада.

За спиной Хелл появляется рыжая макушка Хейвен. Завидев Ареса, она округляет глаза и ищет взглядом меня. Я пожимаю плечами: мол, я ни при чём и, вообще-то, пытался это прекратить.

— Доброе утро, Коэнсоседка.

Хейвен кивает Хелл и протискивается мимо Ареса, следя, чтобы случайно его даже краешком не задеть.

— Жаль только, что Герма нет, — вздыхает. — Он бы оценил это шоу. Ему бы очень зашло.

Я и не замечаю, что Хейвен ушла в ванную, пока Хелл не вскидывает голову и не выдыхает с облегчением: музыка стихла. Хейвен возвращается к нам с колонкой Ареса в руках — наконец-то выключенной.

— Хелл, всё ок?

К тарараму присоединяется ещё одна фигура — миниатюрная девушка с очень светлыми волосами и чёлкой. Волосы собраны в две высокие хвостики, открывая лицо с розовой кожей. Пара синих, как море, глаз неспешно оглядывает Ареса сверху донизу. Она пунцовеет, прикрывается ладонью и неловко хихикает.