Чтение онлайн

— Готово.

Меня выводят снова — но не к парадным дверям. Резкий свет режет глаза, но через пару секунд меня уже подталкивают к другой двери. Узнаю её — через неё я входила на Зимний бал.

Приподнимая подол — белоснежный, как выясняется, — я осторожно спускаюсь по ступенькам. На мне уже чьи-то взгляды. Хорошо хоть под маской — неузнаваема.

Я позволяю себе оглядеть зал. Человек пятьдесят, не меньше. Все в одинаковых белых одеждах. И — маски. У каждого — белая маска с золотыми и чёрными прожилками, одновременно как трещины и как изысканный узор. Уверена, у меня — такая же.

Никого не распознать.

Все двигаются в такт — белая ткань шумит вокруг оркестра в дальнем левом углу.

Лишь двоих можно угадывать по тронам, на которых они сидят: Кронос и Рея. Их наряды такие же, как у нас, но маски иные. У него — львиная морда, целиком золотая. У Реи — чёрная матовая лисица с ушами, отделанными красными блёстками.

Страшновато.

Ненавижу звериные маски. В них есть что-то нездоровое, от чего у меня бегут мурашки.

Не успеваю оглянуться, как меня подхватывает толпа — и я теряю направление, то и дело сталкиваясь с чьими-то плечами. Единственный плюс: Кронос не знает, кто я. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Хочу только одно — найти Хайдеса. Или любого из Лайвли, кому можно доверять.

Стоит подумать, как чья-то ладонь ложится мне на плечо. Я вздрагиваю и замираю. Медленно оборачиваюсь — очередная маска с чёрно-золотыми прожилками.

Рука незнакомца соскальзывает, поднимается — пригласительный жест. Он просит у меня танец. Пары секунд достаточно, чтобы понять: это мужчина.

Я вглядываюсь в узкие, вытянутые прорези для глаз и делаю два шага ближе. Он будто хочет отступить, но я хватаю его за запястье и подтягиваю к себе. Радужка — зелёная. Зрачок достаточно мал, чтобы я различила цвет по краю.

— Аполлон? — шепчу. Даже если он не услышал — не важно. Я знаю, что это он.

Он берёт меня за руку и уводит в глубь танцпола, туда, где нас не видят Кронос и Рея. Словно это имеет значение — всё равно мы одинаковые. Но я вдруг чувствую себя чуть-чуть защищённой.

— Нужно танцевать, — говорит он. Хрипловатый тембр не оставляет сомнений: это Аполлон. — Слиться с толпой. Этого он и хочет.

Аполлон кладёт ладонь мне на талию, моей рукой — как я туплю — ведёт на своё плечо. Наши пальцы сцепляются, и мы начинаем двигаться, подстраиваясь под шаги прочих гостей.

Я быстро сдаюсь и первой нарушаю молчание:

— Где ты был?

— Были дела.

— Да пошел ты, Аполлон, — вырывается слишком горячо.

Почти вижу, как за маской у него округляются глаза.

— Это ещё за что? Не думаю, что заслужил.

— Какие такие «дела»? Мы нуждались в тебе. Хайдес, Гермес и Афина уверены, что их брат — чёртов предатель, который играет на Кроноса.

Он пожимает плечами и смотрит поверх моего плеча, куда-то за спину:

— Пусть думают, что хотят. Раз они уверены, что я предатель, значит, Хайдес жив, и я делаю всё правильно.

Я запинаюсь. Не понимаю этого парня вовсе.

— Аполлон, ты хочешь, чтобы я вышла из лабиринта живой и первой?

— Больше, чем чего бы то ни было на свете, Хейвен.

То, как он произносит моё имя, трогает до дрожи. Я понимаю, как соскучилась. Понимаю, что люблю его по-своему — и хочу, чтобы он не был втянут в этот кошмар. Понимаю, что хочу видеть его в объятиях братьев.

— Те дела… — Я тяжело сглатываю: мысль, захватившая голову, не отпускает. — Они про лабиринт? Про Кроноса? Про игры сегодняшней ночи?

Он не отвечает. Разворачивает меня в пируэте.

— Да. Но поклянись мне об одном, Хейвен, — слышу едва-едва.

— О чём?

— Что бы ни случилось после трёх, с этой минуты — ни на секунду не сомневайся во мне. Даже когда покажется, что всё кончено. Даже когда покажется, что я против тебя. Доверься мне.

Страх взбирается по ногам, затягивается в живот и обвивается вокруг горла, перекрывая воздух.

— Аполлон, ты меня пугаешь. Зачем ты это говоришь? Что сейчас будет?

Прядь длинных каштановых волос выскальзывает у него из-под капюшона.

— Ты возненавидишь меня после трёх, Хейвен. Могу гарантировать.

Мы уже не танцуем, но его руки по-прежнему лежат на мне. В этом прикосновении — отчаяние.

— Тебе не стоило соглашаться на эту игру, — одёргивает он, и в голосе смешаны злость и горе.

— Аполлон… — Мой страх превращается в ужас, а затем — в ярость. Почему он должен быть таким загадочным? Это не похоже на предупреждение — скорее на попытку запугать.

— Последнее, — шепчет он.

Я ловлю каждое слово, жадно, как воздух: вдруг ещё хоть одна фраза поможет что-то понять.

— Что?

— Постарайся простить меня, прошу.

Он отступает на два шага. Я бы кинулась за ним, если бы в тот же миг вокруг не переменилась сама реальность. Музыка смолкает. Все в зале перестают танцевать. Люди снимают маски — открываются лица, которые я никогда раньше не видела. Наверное, приятели Кроноса, те самые, кто с таким восторгом смотрел на мой бой с Хайдесом.

Рой белых плащей раздвигается, выстраиваясь по краям зала. На середине остаёмся я, Аполлон и ещё несколько человек. Вижу Гермеса и всю семью.

Но стоит пересчитать — и я понимаю, что кого-то не хватает. Не хватает одного.

Первым срывает маску Зевс:

— Какого чёрта происходит?

Я следую его примеру — и остальные тоже. Сканирую лица. По второму кругу. Гермес. Афина. Гера. Посейдон. Зевс. Арес. Лиам. Гермес. Афина. Гера. Посейдон. Зевс. Арес. Лиам.

Не может быть. У меня подгибаются колени, я почти оседаю на пол:

— Где Хайдес?! — срываюсь на крик, будто они и правда могут знать.

Мой вопрос, кажется, только сейчас заставляет их заметить, что его с нами нет.

Я снова оборачиваюсь — Аполлон исчез. Точнее, он уже у трона, рядом с Кроносом и Реей.

Кронос поднимается, раскидывает руки:

— Разве не чудесен белый? Это тот самый цвет, на котором кровь заметнее всего.

Аполлон достаёт из-под туники пистолет.

Кронос проводит по нему пальцем вдоль ствола и, клянусь, смотрит прямо на меня: