Чтение онлайн

— Добро пожаловать в одну из моих любимых игр: «Голова или сердце».

Глава 52. ГОЛОВА ИЛИ СЕРДЦЕ

Как только он вырос, Зевс объявил отцу войну: заставил его выпить зелье, приготовленное Метидой, и тот изрыгнул детей, проглоченных до Зевса. Вместе с ними в течение десяти лет он сражался против отца, союзника титанов.

— «Голова…» — повторяет Кронос, постукивая подушечками пальцев по подбородку с нарочито задумчивым видом. — «…сердце. Что важнее? Голова рациональна, не позволяет сердцу собой командовать. Сердце нелогично, безумно, оно не считает риски. Сердце — больно, а чувства — болезнь. Безрассудные поступки — симптомы. Самые большие ошибки, которые мы совершаем, следуя ему… наша смерть».

Арес рывком выходит вперёд и встаёт рядом со мной, злой, как черт.

— Ладно, Шекспир, хорош нести философскую чушь.

Он вытягивает руку, заслоняя меня, — будто готов отдёрнуть назад, если что-то пойдёт не так.

Кронос поднимает руку и делает короткий жест пальцами. За его спиной распахивается дверь, так умело замаскированная под стену, что я её никогда не замечала. Двое мужчин в строгих костюмах выводят двух фигур в капюшонах. На них те же белые одежды, что и на нас, и маски. Но маски другие: у левого — чёрная с красными прожилками, у правого — красная с чёрными.

Их ставят рядом, между Кроносом и мной. Арес толкает меня, заставляя сделать пару шагов назад.

— Спокойно, — шепчу. — Он не причинит мне вреда.

Арес смотрит на меня как на сумасшедшую. А я верю Кроносу, когда он говорит, что я — последняя, кому он навредит. К несчастью, верю. И его одержимость мной пугает всё сильнее.

— «Голова или сердце», Артемида? — подталкивает Кронос, и его голос разносится под пышными сводами зала.

Ещё одно движение рукой.

Охранники сдёргивают с них капюшоны и снимают маски.

Красная маска закрывала лицо Хайдеса.

Чёрная — лицо моего отца.

Меня накрывает волна противоречивых чувств. Облегчение — я вижу Хайдеса. Ужас — видеть его здесь, вот так. Радость — наконец-то найти отца. И отвращение — от осознания, что он тоже стал фигурой в играх Кроноса.

Кронос подходит к ним, и мои ноги сами делают шаг, отчаянно желая закрыть и отца, и моего парня. Арес не даёт. Я бы с удовольствием заехала ему локтем и заорала, но понимаю зачем он это делает. Молчу и замираю: сейчас я совсем не в том состоянии, чтобы решать.

— Кори Коэн, голова, — произносит Кронос имя моего отца. Его голубые глаза смотрят на меня расширенно и влажно. Тёмные волосы взъерошены, прядь падает на лоб. — Хайдес Малакай Лайвли — сердце.

Хайдес не выдаёт ни единой эмоции. Мне не нравится, как он на меня смотрит — в этом взгляде решимость человека, который ждёт, что сейчас с ним случится что-то страшное.

— Палач — Аполлон, — продолжает Кронос.

Аполлон снимает предохранитель с пистолета.

— Он убьёт одного из них, — поясняет Кронос, и на слове «убьёт» его губы трогает тонкая улыбка. — Но послушает волю Хейвен. Выбирать, кто умрёт, будет Хейвен.

Никто из присутствующих не издаёт ни звука. И кто все эти люди, которым в кайф стоять и смотреть на такое — и не возражать?

— Если умрёт твой отец, долгов больше не будет. Тебе и Ньюту останется отказаться от наследства — и вы свободны навсегда. Тогда в лабиринт идти смысла нет, а заодно ты сможешь быть с Хайдесом, раз уж без него никак, — он закатывает глаза. — Интересно, что такого ты в нём нашла, чтобы стоило всей этой борьбы?

Я сжимаю кулаки.

— Тут я согласен, но только тут, — бурчит Арес абсолютно серьёзно, хотя это вроде как шутка.

— Ты не стоишь и четверти того, кем является Хайдес, — выпаливаю. Хайдес едва заметно качает головой — мол, не провоцируй его.

Кронос встаёт рядом с сыном, запускает пальцы в его волосы и резко откидывает ему голову, подставляя лицо под свет хрустальных люстр. Пристально разглядывает — и по мере того, как взгляд скользит по каждому сантиметру, на его гармоничном лице проступает кислый гримасливый ужас.

— Если это вообще можно назвать мужчиной… — насмешливо бросает он и отпускает.

Я почти слышу, как сейчас работает голова Хайдеса. Он бы с радостью вцепился ему в горло. Я бы присоединилась, не раздумывая.

— Выбрать Хайдеса — значит банально спасти жизнь твоему отцу. Тому, кто подарил тебе жизнь, кто многое отдал, чтобы дать хоть что-то. Да, долги останутся, но что мешает тебе стать одной из нас и закрыть их моими деньгами? — он улыбается заманчиво.

Я сжимаю зубы так, что боюсь их сломать.

— Самоуважение. И презрение к тебе.

Слова бьют его по лицу как пощёчина. Этот человек, похоже, и правда любит меня — и единственное, чем я могу его ранить, — это отказ. До дрожи страшно.

— Если бы ты только знала, Хейвен… Если бы только знала… — качает головой. — Хватит любезностей.

Я стою, парализованная, и чувствую на себе взгляд Кроноса в ожидании. И Реи — она всё ещё сидит на своём троне, нога на ногу, с тем же холодным видом.

До меня доходит: он ждёт, что я назову имя. Отца или Хайдеса. Он всерьёз думает, что я сыграю?

Я пятюсь. Арес тенью следует за мной. И Хайдес будто выдыхает с облегчением. Похоже, оба не считают меня в полной безопасности.

— Я не назову ни одного имени, — говорю я, не веря, что это вообще нужно проговаривать. — Я не убью ни одного из них. Это не «голова или сердце». Для меня это оба — сердце. Оба — часть моей жизни. Я не останусь без отца и не оставлю брата без последнего родителя. Но и без Хайдеса — не останусь. Он — любовь всей моей жизни. Я не выберу. Лучше умру сама.

Последняя фраза срабатывает как спусковой крючок. Арес отталкивает меня за свою спину, будто выстрелить могут из воздуха.

— Нет! — выдыхает Хайдес.

— Даже не шути так, — отрезает Кронос.

— Я не играю, — повторяю. Выкручиваюсь из-под руки Ареса. — И перестань всё время закрывать меня собой. Ты не будешь получать раны вместо меня. Я этого не позволю.

Он криво усмехается:

— Трогательно, Коэн, а теперь хватит. За меня. — Кивает назад.

С другого бока ко мне становится ещё одна фигура — почти ростом с Хайдеса, с гривой золотых кудрей. Гермес.

Кронос хмыкает:

— Правда прелесть, Рея? Наши дети и племянники любят её так, будто она уже из семьи. Так почему бы не упростить и не оформить всё официально, Артемида?

— Я, — чеканю, — не играю. Не. Играю. И не выбираю.

Кронос вздыхает, но, кажется, именно этого и ждал. Потому и не удивляет злой блеск у него в глазах.

— Если не выбираешь ты — выберет Аполлон. Так тебе больше нравится, Артемида? Передать решение ему?

Аполлон не двигается, не возражает, не подаёт ни малейшего сигнала, что пойдёт против правил Кроноса. У меня дрожит рука. Я сдерживаю её второй — поздно. Похоже, это заметили все, у кого есть глаза.