Чтение онлайн

Роберт перевёл дух, вновь ожидая вопросов. А их у меня хватало: ящик Пандоры пока открылся не до конца.

— Значит, — уточнил я, — твоей матери понадобилось это послание на случай, если она забудет, где спрятаны части программы? Но что в них содержится?

— Дополнения, — бросил Роберт. — То, без чего «Феникс» даёт сбои. Поэтому они нужны Рябовой, — задержав на мне взгляд, он беспощадно сказал: — Без них она сошла бы с ума. Не сразу, конечно — может, через полгода… Ей бы чего–то не хватало — и она не понимала бы, чего именно. Вместо цифрового рая твою подружку ждал бы цифровой ад.

Тут во мне вскипел гнев:

— И ты, скотина, пытался ей помешать…

— Давай без грубостей, — поморщился Роберт. — С ней ведь пока всё в порядке.

— С ней не всё в порядке, — процедил я. — У неё приступы… непроизвольная смена аватаров.

— Неприятно, — признал Роберт. — Но в остальном–то всё в норме. Зачем зря воздух сотрясать?

Я велел себе остыть. Теперь ясно, почему он не рискнул встретиться по–настоящему…

Ещё мне вспомнилось, что Кэсс не пьянеет от виртуального алкоголя. Но об этом–то можно не тревожиться: Диана Кнежик ненавидела пьяниц из–за отца. Она заложила в «Феникс» невосприимчивость к спиртному.

Сосчитав в мыслях до пяти, я успокоился и спросил:

— Но зачем такие сложности? Файлы с программой можно было хранить где угодно, а твоя мать оставила их там, куда не подступиться…

— Это тебе не подступиться, — снисходительно уточнил Роберт. — Забыл, что мы говорим о создательнице ВИРТУСа? Я бы не удивился, если бы ей не пришлось идти ни за куклой, ни за яблоком, ни за биноклем: возможно, они сами бы к ней прилетели…

Подумав, я нехотя кивнул.

— Но почему в подсказке самой себе она выглядела ребёнком?

К моему удивлению, Роберт признался:

— Понятия не имею… Мамуля обожала всевозможные намёки: видимо, это один из них. А на что конкретно она намекала… да чёрт её знает, — бессильно вздохнув, он бросил будто в оправдание: — Но в остальном её план ясен.

Я вскинул брови: мол, и что это за план?

— На его первом этапе, — сказал Роберт, — она приструнила бы спецслужбы: проведённые в компании обыски стали бы первыми и последними. Не зря же компонент программы, загружённый в Бедуина, даёт доступ к ВИРТУС-камерам…

— Шантаж? .. — понял я.

— Шантаж, — подтвердил Роберт. — Мать следила бы за всеми, кто ей мешал: через камеры, подключённые к ВИРТУСу, она собрала бы компромат. И заметь, её слежку бы не раскрыли: ведь у сознания, загружённого в Сеть, нет ни айпи, ни гейм–кресла. Мамуля стала бы призраком! — будто ухватившись за какую–то мысль, Роберт вдруг сменил тон: — Как думаешь, почему тот, кто избавил тебя от вирусов, не нашёл их на Рябовой? Я не смог за ней шпионить по элементарной причине: программ против виртуальных фантомов не существует… Просто не было нужды их создавать.

Вновь ответив кивком, я спросил:

— Значит, разделавшись с врагами, твоя мать объявила бы о «Фениксе» публично?

— Из ВИРТУСа, — дополнил Роберт. — Уверен, она возомнила себя мессией… Привратником, впускающим избранных в рай.

— Но в итоге Бедуин оказался у какого–то алкаша, — заметил я. — У картёжника, игравшего с Кэсс. Почему? Из–за твоего вмешательства?

— Скорее, из–за моей ошибки, — поморщился Роберт. — Чтобы сорвать мамулин план, я заразил Бедуина вирусом: надеялся его уничтожить. И сначала я решил, что мне это удалось: он ведь из маминой выбиралки пропал…

— Что значит — «пропал»?.. — не понял я.

— Обыкновенно. Просто взял — и исчез. В ту секунду, когда мамуля дала дубу.

От слов Роберта мне стало не по себе: вот уж не думал, что так можно говорить о родной матери…

— То есть про твой вирус она не знала? — уточнил я. — А «Феникс» из–за него не сработал?

— В тот раз — нет, — подтвердил Роберт.

— И когда твоя мать упала в своём саду, её сознание…

— …кануло в вечность, — изрёк Роберт. — Кстати, я не сомневаюсь, что она как раз в тот день и собиралась застрелиться — потому к любимой яблоне и пошла: как говорится, напоследок… Очень трогательно, да?

Отвечать мне не хотелось. Хорошо, что я вырос не в семье гениев…

Потом я снова подумал о Кэсс — точнее, о её способности влезать в чужой инвентарь: ей по силам брать оттуда предметы, но не деньги. Видимо, вирус Роберта навредил «Фениксу», лишив его ряда функций.

— Уже позже, — сказал Роберт, — я обнаружил, что мой вирус не смог удалить программу: он её переместил. А куда, я не знал. И это открыло возможность того, что её кто–то использует — пусть даже и не нарочно. Так оно и получилось, — Роберт умолк, затем добавил: — Мамуля никогда не проигрывала всухую…

Мрачно кивнув, я проронил:

— По–твоему, её смерть была знаком? Чем–то вроде провидения?

— Почему нет? — серьёзно ответил Роберт. — Гибель под яблоней — явный намёк: типа не смейте срывать этот плод и продолжать её дело, — он вроде задумался, потом сказал: — Иногда ход истории меняют силы, которым нет объяснения. Ты в курсе, сколько раз покушались на Гитлера? — Роберт мельком на меня глянул. — Одни говорят двадцать, другие — сорок… А он каждый раз избегал смерти. Чем тебе не Божий промысел?

— Тогда уж дьявольский… — ввернул я.

— Уверен? — прищурился Роберт. — А представь, что бы было, если бы Гитлера укокошили. Ни Нюрнбергского процесса, ни того, что назвали немецкой виной: национального покаяния за содеянное. Через пару–тройку лет нацизм бы воспрянул. Нужен был развал системы, а не бомба, заложенная под стол.

Я спорить не стал, хотя счёл это чушью: если диктатор подорвётся на бомбе, не успев начать войну, то народу и каяться будет не в чем…

Потом я переключился на рассказ Роберта, пытаясь упорядочить всё, что узнал.

Получилось вот что.

Первое:

Диана Кнежик создаёт программу, переносящую сознание в виртуальность (глобальность слова «душа» заставляла меня его избегать). Разбив программу на архивы, Кнежик их прячет, чтобы однажды совершить суицид и уже из виртуальности явить всем своё детище, — а фактически стать цифровым мессией.

Но за ней (и это уже второе) следит Роберт. Движимый явной обидой на мать (видимо, детство у него было не сахар), он заражает вирусом Бедуина — того аватара, где скрыт главный архив. Вирус повреждает «Феникса», но Диана подвоха не замечает: вероятно, её отпрыск унаследовал мамин гений. Она защитилась бы от любых хакеров, кроме сына.