Чтение онлайн

–  Но это же вестерн…

–  Да, но знаете, я имела в виду ту перестрелку. Множество крови…

Она искоса взглянула на меня, и я подумал, что с нею стоит поговорить. И я заговорил. Мы пошли выпить по чашечке кофе, и я говорил, а она слушала. В основном о моей теории «Поведение как Игра».

Никогда раньше я ни с кем об этом не говорил.

Моя теория поведения основана на мысли о том, что мы, живущие в шестидесятые годы, имитируем других, например, множество подростков подражает «Битлз», их одежде, длинным волосам и тому подобному, причем часто не сознавая этого. Все мы считаем себя оригиналами, хотя сами всего лишь копии. Каждый кем-то прикидывается. Чиновники воображают, что они знаменитые футболисты или президенты крупных фирм, иногда и то и другое вместе. Правда, все это только фантазии, знаменитых футболистов на свете немного, а на каждого начальника приходится сотни и тысячи людей, выполняющих приказания. Все мы играем какую-то роль. Главное то, что, признавая это, человек может скрасить себе жизнь. Можно отпустить узду фантазии, а это так возбуждает…

Полагаю, это придает смысл жизни. Мне - да, но сейчас я пишу в состоянии, которое можно назвать эйфорией. Словом, в один прекрасный момент я решил рискнуть. Перегнувшись через стол, сказал:

–  Знаете, кто я? Бела Лугоши.

Она вытаращила на меня глаза, и я вдруг испугался. Подумал, что она приняла меня за сумасшедшего. Но все-таки продолжал:

–  А знаете, кто вы? Фэй Данауэй.

Покачав головой, она ответила:

–  Нет.

Я уже хотел встать и уйти, но тут она добавила:

–  Я Бонни Паркер.

–  А я?

–  А вы - Дракула.

Разумеется, она была права. Дракула и Бонни куда шикарнее, чем Бела и Фэй. И эта книга будет о Дракуле и Бонни, и только о них. И ни о чем больше. Две недели я ничего не писал, потому что хотел вначале разобраться со своими чувствами, решить, что мы будем делать.

Думаю, мне уже все ясно. Ясно, что граф Дракула и Бонни Паркер вместе - это настоящий фейерверк дикой фантазии. Я уже рассказал Бонни такое, чего до этого не рассказывал никому. Точнее, ей это рассказал Дракула. Рассказал о том первом волнующем мгновении, когда острые клыки проникают в горло. О вкусе живой плоти. Потом о цвете крови, ее драгоценном рубиновом отливе. О виде крови, вытекающей тонкой струей. И Бонни поняла, это нас объединило. Такого еще никогда не случалось, по крайней мере не с Дракулой. У них с Бонни появилось нечто общее.

Ах! Пора остановиться.

Я должен кое-что объяснить. Дракуле это ясно, и Бонни тоже. О сексе между ними нет и речи, и никогда не будет. Дракула играл другую игру, игру в секс, с другими людьми, но в этой игре секс ни при чем. И скажу даже больше. Я тоже в ней не участвую, точнее, только вроде судьи. Что судья делает? Когда нарушаются правила игры, свистит в свисток. Играют Дракула и Бонни и знают, что это игра. Как это может быть чем-то иным, если вне игры, вне своих разговоров они не существуют? И то, что они думают или говорят, здесь ни при чем. В своем воображаемом существовании они прекрасно подходят друг другу.

Я в восторге.

Глава II

ПОКУПКА ДОМА

–  Гостиная.

Агент по продаже недвижимости мистер Дарлинг почтительно склонил голову. Посреди старательно уложенных волос была округлая лысина. Все четверо оглядели пустую комнату.

–  Чудно. - Поль Вэйн распахнул застекленные двери и сад и глотнул воздух, как приговоренный к смерти.

Мистер Дарлинг зашел с козыря.

–  За участком - школьный стадион. Значит, строить тут ничего не будут.

Щуплый сорокалетний человечек, ухоженный и аккуратный, тип торговца недвижимостью, берущего обаянием, а не нахрапом.

–  Красиво, - без особого убеждения сказала Элис. Взглянула на дочь.

Дженнифер пожала плечами.

–  Дом как дом, как любой дом в предместье. Как вы и хотели.

Поль не стал напоминать падчерице, что Роули не предместье, а город. Они продолжали осмотр. Элис погрузилась в практические детали, прикидывала, какая нужна мебель, какие ковры и шторы, в душе переделывая все по-своему. Поль похваливал тихую улицу и солидную основательность домов эпохи короля Эдварда. Мистер Дарлинг все нахваливал дом, подчеркивая, что поблизости и магазины, и школы (смешно, подумала Элис, ведь Дженнифер уже вышла из школьного возраста) и что товары здесь доставляют на дом. Когда она промямлила, что нужно еще подумать, заметил, что о таком шикарном доме в таком хорошем месте долго раздумывать не следует.

О Вэйнах говорили, что они хорошая пара. Трудно было представить, что они могут поссориться. Они и в самом деле не ссорились, но только потому, что, оставаясь одни, старались избегать всех спорных вопросов. Когда в тот вечер они вернулись в Лондон и Дженнифер удалилась под неясным предлогоми, что у нее встреча, поговорили о домах в Чалк Фарм, потом - о доме в Роули.

Разговор вначале тоже был весьма уклончивый.

–  Не понимаю, зачем ты сказала, что мы еще подумаем. Могли бы договориться сразу. - Поль сел, точнее, упал, на ковер, опершись головой о колени жены, и по-мальчишески улыбнулся: - Что, золотце, у тебя есть что-то против этого дома?

–  Дом как дом. Думаю, там будет неплохо.

–  И ты бы прекрасно все обставила. У тебя есть вкус…

–  Но тебе будет дальше на работу. И Дженнифер тоже.

Административное здание компании «Тимбэлс пластик», где Поль работал начальником отдела кадров, находилось в Вестминстере. Дженнифер работала в Мейфейр в какой-то кинопрокатной фирме.

–  Она ясно дала понять, что дом ей не нравится.

–  Скоро вылетит из гнезда и обставит свою жизнь по-своему.

–  Я хотела бы познакомиться с ее приятелями, к которым она бегает. Почему не приведет их сюда?

–  Потому что молодежь - это молодежь, а мы уже старики, и нет у нас ничего общего. Хотя никто не скажет, что тебе уже сорок два.

Элис знала, что Поль хотел бы услышать, что и он не выглядит на свои сорок, только на тридцать пять, но не хотела поддерживать его легкомысленный тон. И к тому же это было неправдой. За фигурой он следил, но волосы редели, и на лице появились морщинки. Когда-то он был очень хорош собой, а она всегда любила красивых мужчин. Считала себя женщиной практичной и свой интерес к красивым мужчинам осуждала как сентиментальную слабость, но ничего не могла с собой сделать. Ее первый муж Энтони выглядел как Руперт Брук. Был он на десять лет старше нее, военный летчик, разбившийся с самолетом в Альпах, когда она была беременна Дженнифер на восьмом месяце. Поль сегодня выглядел на свой возраст. Можно ли сорокалетнего еще назвать красивым?

–  Мы живем в старом обшарпанном доме, а там вокруг зелень. Так почему ты против?

–  Не знаю, с чего нам поселяться именно в Роули.

–  Это мы уже обсудили. - Встав, он заходил взад-вперед. Никогда не мог долго высидеть без движения. - Посмотри, ведь в Роули наш главный завод, и там живет половина сотрудников, и Боб Лоусон…

–  Так, значит, там должен жить и ты?

–  Ах, Господи… - С деланным отчаянием он схватился за голову. - Боб говорит, не может понять, почему мы остаемся в Лондоне, и как бы здорово было стать соседями.

–  А что еще хочет от тебя Боб Лоусон?

–  Ну что ты… Ты несправедлива, золотце.

Конечно, она была несправедлива. Боб Лоусон, коммерческий директор фирмы, хорошо к ним относился. Поль взглянул на нее с миной обиженного мальчика, от которой у нее когда-то таяло сердце, но теперь казалась наигранной и только раздражала. И, забыв про Лоусона, она раздраженно бросила:

–  Я только не хочу, чтобы опять что-то случилось.

–  Не знаю, что ты имеешь в виду.

–  Как в тот раз с Моникой.