Чтение онлайн

– А о ваших проебах знал даже я, когда еще был первогодкой и только начинал играть, вы, считай, легенда, – улыбаюсь и швыряю сумку на застеленную кровать у окна. – Это случайно не твоя кровать? А то я не помню, стирал сумку или нет.

Чемодан пока стоит рядом, и альфа, сложив руки на груди, опускает на него взгляд:

– Шмотки убрал свои.

– Так это твоя кровать?

– Джек, ну все! – подскочивший очкарик хватается за ручку чемодана и отодвигает его к самой крайней, угловой кровати, потом тянет мне руку: – Я Луи, а это Джек! Вот это да, я теперь живу сразу с двумя крутыми альфами из сборной!

– С одним крутым и одним… – Джек, уложив ладонь на область своих причиндалов, демонстрирует знание общепринятых унижающих жестов.

Я поворачиваюсь к очкарику:

– А я… Кейти. Дассо. Центральное звено в сборной.

– Вау!

– Покажешь мне мой шкафчик, Луи?

Луи с удовольствием показывает, отгребая в сторону залежи собственных шмоток, и я убеждаюсь, что комната прямо-таки альфья в самом хуёвом смысле: на полу крошки от чипсов, забившиеся в ворс коврика на стыке с плинтусом, шкаф в следах от пальцев, вещи раскиданы по спинкам стульев и кроватям, хотя вот у этого, у Джека, постель убрана и в целом рядом тоже чисто. Но как же им тут пахнет – чем-то похожим на ананас, а у меня аллергия на ананасы. Я осматриваюсь, опершись спиной о стену, а Джек, отвернувшись к окну, сдергивает полотенце и бросает его на кровать. В лучах солнца из окна его кожа как золотистый атлас, расцвеченный пятнами-синяками, и я, не мигая, смотрю на его ягодицы-ноги-спину, пока он не поворачивается, чтобы взять боксеры с того же стула. Отвожу взгляд в опасной секунде от встречи с его взглядом, и сердце у меня стучит под кадыком – успел. Если мы пойдем в душ после тренировки и я так и буду смотреть на чужие гениталии, то очень быстро мне оторвут мои. Так и геем прослыть недолго.

– Срач тут у вас, – говорю, пиная носком кеда пустую пачку из-под сухариков.

– Это все к Луи. Он их жрет, – произносит Джек. – Но его я с первого курса знаю, а ты, если будешь свинячить – вылетишь в коридор.

– Это не твоя личная комната, ее предоставило мне общежитие, – говорю я. – Я могу свинячить на своей половине столько, сколько захочу.

Джек, щелкнув резинкой трусов, подходит ближе, и мне приходится расправить плечи и нахмуриться, как он.

– Давай попроще, ок? – говорит он, и мне хочется опустить ресницы и провести языком по губам, как я это всегда инстинктивно делаю в такой близости с альфой, запах которого меня заводит, но я только еще больше сдвигаю брови:

– Насколько проще? До твоего уровня?

– Дассо, давай я тебе покажу, где у нас душ и туалет! – Луи хватает меня за руку и вытягивает из комнаты, а Джек вслед советует сортир показать обязательно, потому что головой в толчке я могу оказаться раньше, чем на тренировке. В коридоре Луи меня отпускает и уводит к окнам:

– Ты всегда такой борзый? Лучше не надо, правда, Джек – капитан команды, а тебе в ней играть.

– Пиздец, – закатываю глаза я. – Повезло так повезло.

– Потому я и сказал про самых крутых – капитан команды и центральное звено в одной со мной комнате! Обалдеть!

Луи, расспрашивая меня о том, где и как я жил раньше, водит меня по всем этажам, показывая и туалет на нашем, – спасибо, что кабинки закрытые, – и душ на втором – с открытыми кабинками. Тупо перегородки между ними. Придется ходить только по ночам, чтоб не светить своими омежьими отличиями. Интересно, как долго я продержусь перед тем, как меня спалят? Запаха точно нет – вообще никакого, поскольку Луи спрашивает, почему я не пахну, и приходится сочинять про препараты, которые я принимаю. И почти не вру – их-то я правда принимаю, а говорить какие именно – вовсе не обязательно. Главное не забывать их вовремя пить, надо поставить будильник на одно и то же время.

Окей, запаха нет.

Внешне я всегда не слишком отличался от альф своего возраста в школе, это потом их разнесло в плечах и появились бычьи шеи, я и сейчас как Кейти – можно понять, что я омега, только если начать меня трогать: кожа мягче, волосы шелковистее, губы, опять же, пухлее. Наверное, здесь я составлю конкуренцию местным гомикам.

Общага, в целом, нормальная, не из лучших, но и не плоха – достаточно чисто, чтобы я мог жить тут без душевных страданий. Только с физиологическими, когда концентрация гормонов в моей крови и мозгах достигнет такого уровня, что я буду сам агрессировать по любому поводу. Но для игры это даже полезно – повторюсь, не самый спокойный вид спорта. Перед тем, как вернуться в комнату, я говорю Луи, что задержусь:

– Надо ответить, – я киваю на телефон, а как только альфа удаляется, нажимаю на кнопку.

– Алло?

– Нейт, паршивец! – несется прямо в ухо, разрывая динамик, вопль папы. – Во что ты впутал Кейти?!

– Я впутал? – я выхожу во двор, чтобы не начать орать посреди коридора. – Я? Это он тебе так сказал?

– Он сказал, что сам попросил тебя, но я же знаю, что он не мог придумать этого бреда, он всегда был примерным! Немедленно объяснись, Нейт Дассо!

Мне нужно подышать и успокоиться, прежде чем я отвечу, и за эти пару минут папка успевает меня обвинить в куче смертных грехов. Ну конечно – всегда виноват Нейт, а Кейти просто слишком добрый, чтобы подставлять кого-то. Своего брата, например. Я расхаживаю у парковки в тени деревьев и как можно более адекватно, тихо и размеренно объясняю, почему я здесь и чем грозит для Кейти мое отсутствие. Папка поначалу орет, как пожарная сирена, но, услышав про лишение стипендии и возможный вылет из сборной, успокаивается и настоятельно рекомендует мне не подвести лапочку-Кейти.

– Хорошо, па-па, – чеканю я.

У парковки стою еще долго, пока желание спать не пересиливает желание убивать. Сучка Кейти не дал мне выспаться сегодня, потому я, вернувшись в комнату, бросаю куртку и обувь в шкаф, втыкаю наушники в уши и заваливаюсь на постель.

– Без повода не будить, – говорю я Джеку, который смотрит на меня с настороженным любопытством.

– Разбудить, говоришь? Обязательно, – откликается он, и я ухмыляюсь:

– Ага, попробуй.

Если даже папке не удавалось поднять меня с кровати, то ему тем более не светит. Если Нейт спит, то даже Третье Пришествие не помешает ему это делать.

Форма моей новой команды – красная футболка с номером на спине, белые шорты, стандартно – наколенники и налокотники, тонкие перчатки без пальцев, чтобы ладони не скользили по мячу, а пальцы обеспечивали… как это? Сцепление с его поверхностью, да. У защитников еще есть защита паха и наплечники, у нападающих тоже, я налегке, потому что большую часть игры* маячу за их спинами и жду, когда появится возможность пролезть вперед и принять мяч. Я – ебучая пчелиная матка. Здесь все ради меня и исключительно по мою душу – я же центральное звено, и подобного рода ответственность мне не в новинку, ведь я привык защищать честь своего универа и страны в одиночку на соревнованиях и олимпиадах. На последних, правда, было попроще, но давление со стороны болельщиков, наоборот, увеличилось, с чем выступать оказалось сложнее – одно дело, когда ты проебываешься один, другое, когда подводишь всю команду. Тут как раз второй вариант, но это не самое ужасное, что могло со мной случиться. Мне тут даже уже нравится – с альфами мне всегда было проще.

Мое утро началось в шесть ноль-ноль с того, что Джек, наклонившись над моей кроватью, громко свистнул в ухо и гаркнул:

– Подъем, салага! Пятнадцать минут на душ и в зал!

– Что, уже? – подскочил я, зевая, тут же сориентировался и смотался в вышеупомянутый душ, пока другие альфы не проснулись. Джек поднялся еще раньше меня, потому уже сходил, а я, прихватив сменку, догнал его в зале, который нашел не сразу среди корпусов кампуса. Конечно, не мешало бы позавтракать, но тут никого ждать не станут, потому я разминался вместе со всеми, легко вытягиваясь на шпагате и выполняя стандартную «пробежку» гусиным шагом. Теперь прыгаю на скакалке, – внахлест – а маленький лысый дядька в спортивном костюме смотрит на меня, держа в руке секундомер.