Чтение онлайн

– Стоп! – приказывает и перекатывается ко мне – круглый и гладкий, как шарик для релакса, его хочется пощупать и протереть рукавом лысину, чтоб блестела на солнце еще ярче. – Дыши!

Я дышу – без особого напряга, даже не сбился. Что мне скакалка после «бабочки» на брусьях?

– Холосо, холосо, – говорит дядька и представляется: – Ито Ясинобу. Твой тленел, цаль и бок.

– Осторожно, новенький, у нас монархия! – ржет за спиной один из альф, и «цаль» рявкает:

– Молчать! Отжались все, тлидцать лаз, быстло!

Подавив смешок, я падаю на руки вместе со всеми, а Ясинобу ходит туда-сюда, заложив руки за спину. Только после разминки он удосуживается представить меня всем, а потом, выстроив альф в шеренгу, представляет их, начиная с Джека Сименса, с которым я живу. Другие альфы не отстают от него в росте и габаритах, но даже среди них он выглядит самым альфовым альфой. Ну, еще, пожалуй хорош блондинчик, Ян Мартен, первый защитник – такой… красивый, чего уж. Реально красавчик со своими классическими чертами лица и мягким взглядом светлых глаз. Плюс, протягивая руку, он мне улыбнулся вполне искренне в отличие от того же нападающего Ивара Урисона, который мне показался довольно неприятным типом, и хмурого второго нападающего Питера Иксонса. Иен Казлаускас, второй защитник, потомок эмигрантов, вполне нейтрален, просто пофигист, третий защитник – Айко Росси, недалеко ушел.

– А за что исключили предыдущее среднее звено? – интересуюсь я, и Есинобу, сняв очки, морщится на меня, напоминая шарпея:

– Не исключали. Плишлось. Сотлясение мозга.

– Зашибись, – говорю я негромко, проклиная Кейти, который мне об этом сказать забыл.

– У нас среднее звено меняется раз в пару месяцев, – сообщает Джек, тщательно следя за моей реакцией. – Если уже очко жмет – лучше сразу свали.

– Плеклатить! – возмущается Есинобу. – За демотивацию еще десять отжиманий!

Он, похоже, раньше не команды подготавливал, а в армии служил – легко с ним не будет, это точно. Это я понимаю окончательно во время игры, оценив тактику «ближнего боя» – игроки мало перемещаются по полю на большие расстояния, зато при любом удобном случае используют разрешенные силовые приемы, толкая друг друга и отнимая мяч. Разумеется, разыграть подачи в таком урезанном составе было нельзя, но и так было ясно, что красивым спортом тут не пахнет, обычная толкучка между бугаями в форме, среди которых я как муравей на сходке жуков-носорогов. Действовать мне дают мало, и я этому рад – еще толком не вник во все нюансы, кроме того, когда надо забивать мяч и куда. Расчерченное на три стороны поле и одни ворота дезориентируют поначалу, но выбора нет. И даже когда меня сшибают с ног и я зарабатываю первый за игру синяк, я не вспоминаю Кейти плохим словом – некогда. А вот в раздевалке после, когда она забивается полуголыми, ярко пахнущими альфами – поминаю не останавливаясь, мысленно. Я забываю, что развязывал шнурки, когда прямо передо мной Ян стягивает футболку и вытирает ею влажный от пота живот. Разгоряченный после тренировок, как и все тут. Я громко сглатываю слюну и утыкаюсь в шнурки.

– Слышь, новенький, а ты гомик, что ли? – с ухмылкой спрашивает Ивар, и я вздыхаю – начинается.

– Нет, – отвечаю слишком быстро, и ухмыляются уже все, кроме Джека, который всему этому явно не рад. – Просто я… На гормонах. Надпочечники не вырабатывают свои, прохожу многолетний курс, омежьи гормоны там тоже есть. Если ты о запахе. О том, что его нет.

– Да не, – Ивар мотает башкой, стягивая шорты вместе с трусами и являя миру свой заросший рыжим пухом хобот. – Ходишь, просто, так… Ну, ты понял. И жопа у тебя круглая какая-то, как у омег.

– Урисон в жопах конечно разбирается, – закрывая шкафчик, говорит Ян. – Если б еще в омежьих… Пошли, новенький. Покажу душевые.

Я плетусь за ним следом и оказываюсь в одном большом помещении без – без, сука! – перегородок, кабинок, без всего. Они тут моются все вместе, в шаге друг от друга, тупо слив под ногами и прикрученная к стене лейка. Все. Я шагаю под одну из них, откручиваю вентиль и хмуро размазываю по плечам гель. Ян стоит рядом некоторое время, потом фыркает:

– Боюсь спросить, почему ты не снимаешь трусы.

– Стесняюсь, – бубню я, действительно тушуясь от его внимания. – Я же говорю, что на гормонах. Член… маленький.

– Настолько маленький, что…

– Как горошина.

Глаза у Яна делаются такие большие, что мне хочется заржать в голос, но я терплю, а он произносит с сочувствием:

– Прости, не хотел лезть. Это слишком личное.

– Да я привык, это нормально. Перед чужими только приходится… вот так.

– Ясно. А как ты с омегами…

– Главное не размер, а умение его применять.

Ян кивает, соглашаясь, затем сбрасывает свои боксеры и вешает их на крючок рядом. Что вам сказать? Вы мылись в одном душе с мужиком, чей член был к вам ближе, чем упавшее мыло? Непередаваемые ощущения, правда, и я боялся до екающей печенки того, что у меня встанет, и сделается ясно, что никакая там не горошина, а вполне себе немаленький, хоть и омежий, член. Но я считал про себя количество царапин на кафеле, вспоминал, как Кейти стошнило в детстве на нашем дне рождения молочным коктейлем, а потом, вечером, у меня от него же началась диарея, и мы сидели на горшках и вместе плакали от того, что нам не дали поесть торт. Однако, если так и будет продолжаться, то воспоминания о блюющем брате меня не долго будут спасать – надо придумать, как поскорее акклиматизироваться на одной площади с таким количеством охуенных мужиков.

*Что нужно знать об «Игре»:

– 1 тайм=35 минут, если счет остается равным или сомнительным к концу первого тайма, назначается второй, но не должно быть больше двух таймов за один матч;

– нападающие взаимодействуют только с нападающими, защитники с защитниками – это правило не применяется внутри команды, с центральным звеном могут взаимодействовать все игроки;

– только центральный может забить мяч в ворота. Если по какой-либо причине он выбывает из игры, то команда играет на удержание ворот – не дает игрокам других команд забивать мячи;

– к игрокам применимы грубые силовые приемы, исключение – центральный, его можно только толкать и бить по ногам. У упавшего центрального нельзя отбирать мяч – мяч снова разыгрывается между командами столько раз, сколько центральный оказывается сбитым в процессе продвижения к воротам с мячом;

– на поле присутствует судья;

– играют три команды: красные играют против синих, белые – против всех, подсчет их очков производится по другой системе и зависит от количества забитых мячей. В идеале победа белых – это ни одного пропущенного в ворота мяча.

– замен нет – если игрок травмируется, то он выбывает из «Игры» и команда играет в неполном составе.

С вечера пятницы и до вечера воскресенья общага пустеет, поскольку многие неместные уезжают к родным на выходные. Джек тоже – умотал к папе, как пояснил Луи, с которым мы остаемся одни в комнате.

– Его папа один воспитывал, без альфы рос, гиперответственный чел, – говорит он, подсаживаясь ко мне на кровать и протягивая открытую пачку чипсов. – Вот он по привычке в капитаны и подался. Привык всю ответственность на себя брать.