Чтение онлайн

Пишевари бежал в Баку. Самому Багирову, кстати, тоже оставалось недолго править Советским Азербайджаном. Летом 1953 года, после расстрела его патрона Берии, был репрессирован и он.

Обман с «северной концессией» сработал, и хитрец Кавам сам в октябре 1947 года выступил в Меджлисе против своего соглашения с Советским Союзом, которое, разумеется, было признано парламентариями недействительным.

Провал попытки создания в Иранских Азербайджане и Курдистане «демократических», а вернее — прокоммунистических и просоветских республик еще больше подорвал внутреннее единство (или то, что от него оставалось) партии Туде.

Ее идеологи утверждали, что партия «с самых первых дней» работала с азербайджанскими демократами «в самом тесном боевом и революционном сотрудничестве», но это, мягко говоря, преувеличение. Единственное, что руководители Туде делали в этот период в отношении Азербайджана, так это всемерное пропагандистское оправдание действий Советского Союза, в частности, его отказа пропустить шахские войска [26] .

Член Туде Альбурзи в кандидатской диссертации пишет, что одной из причин подавления движений в Азербайджане и Курдистане была «неспособность лидеров Туде наладить тесную связь и координацию с ними, создать единый народный фронт в их поддержку». Часть тогдашних руководителей партии, констатирует Альбурзи, попросту боялась движений за автономию, считая их фактором подрыва авторитета и влияния центрального партийного аппарата.

Такая критика раздавалась внутри Туде все слышнее, и партия надолго превратилась в арену внутренних распрей и склок. Сторонники реформирования партии то и дело напоминали ее руководству горький опыт отношения Туде к «северной нефтяной концессии». Пережив 16 месяцев шатаний по пути реформизма коммунистического движения в духе югославского коммунистического лидера Иосипа Броз Тито, Туде вернулась к полному подчинению советской генеральной линии.

Когда шахский режим разгромил Туде в феврале 1949 года, на свободе остались только два члена ее Центрального комитета — Мохаммед Бахрами и Голям Хосейн Форутан. Они привлекли несколько рядовых членов партии и к сентябрю сформировали в подполье Временное бюро. Сохранившиеся партийные организации были преобразованы в ячейки численностью не более пяти-шести человек каждая.

К этому времени из Москвы было получено новое директивное указание: сосредоточить усилия на борьбе за мир. Партия Туде надолго ограничила свою деятельность распространением воззваний в защиту мира. Ее легальной «ширмой» с 4 июля 1950 года стало Иранское общество сторонников мира во главе с известным поэтом Мохаммедом Малек-ош-Шоара Бахаром.

Подпольные кадры Туде окрепли настолько, что им удалось провести дерзкую операцию. 15 декабря 1950 года из столичной военной тюрьмы Каср бежали девять лидеров партии. Их побег на грузовике, замаскированном под армейский, осуществил скрывшийся вместе с ними отставной армейский капитан Хосров Рузбех — руководитель тайной Организации свободолюбивых офицеров Туде. Часть бежавших скрылась за границей в Советском Союзе, а остальные включились в партийную работу, создав подпольный исполком ЦК Туде.

Между тем критика партийного руководства «слева» крепла день ото дня. Молодежь требовала отказаться от идей народного фронта и перейти к радикальным методам борьбы против режима. Группа бывших членов партии в своем журнале «Тезадд» («Противоречие») называла Туде «разрозненным фронтом, величающим себя партией рабочего класса, но на деле являющимся горсткой интеллигентов, которые, как попугаи, повторяют марксистско-ленинские формулы».

На основании таких взглядов в последующий период из числа бывших членов и сторонников Туде стали формироваться новые радикальные коммунистические группы.

Никто не мог бы отрицать, что иранские коммунисты симпатизировали идее национализации нефтяных запасов и нефтеперерабатывающей промышленности своей страны. С начала 1950-х годов патриотическое движение за национализацию нефти набирало обороты и носило ярко выраженный антиимпериалистический характер. Для партии Туде, которая позиционировала себя как единый фронт национальных и демократических сил, выражая интересы народа (вспомним, что слово «туде» на персидском языке как раз означает «масса»), эта задача, казалось бы, должна была стать приоритетной.

Однако вопреки ожиданиям коммунисты не поддержали движение за национализацию. Вместо этого, как и ранее, их действия определялись теоретическими установками и тактическими инструкциями, поступавшими из Москвы.

Подпольный исполком ЦК Туде руководствовался концепцией, распространенной в то время в международном коммунистическом движении, согласно которой национальная буржуазия полностью утратила революционный потенциал. Например, лидер Туде Реза Радманеш на XIX съезде КПСС в октябре 1952 года в Москве, транслируя тезисы Сталина, озвучил именно эту позицию.

Эта концепция, возможно, была справедлива для буржуазии развитых капиталистических стран того периода, но ее применение к Ирану было по меньшей мере преждевременным. Согласно примитивным сталинским представлениям, которые с середины 1920-х годов практически не изменились и легли в основу идеологии партии Туде, даже левое, патриотическое крыло национальной буржуазии, возглавлявшее движение за национализацию нефти, рассматривалось как соглашательское с империализмом и реакционное.

Поэтому попытки либеральных деятелей Ирана заручиться поддержкой американской администрации в борьбе против английских монополий давали Туде повод интерпретировать все движение за национализацию нефти как инициированное и управляемое в конкурентных целях американским империализмом. Издания Туде распространяли ложные сведения о том, что лидер движения Мохаммед Мосаддык якобы служит интересам американских монополий и своей политикой расчищает путь для экспансии США в Иране.

Подчиняясь теоретическим и практическим указаниям из Москвы, партия Туде считала главной задачей не национализацию нефти, а борьбу за мир во всем мире и всю свою деятельность направляла именно в это русло. Например, она вела сбор подписей под Стокгольмским воззванием защитников мира.

К началу 1951 года страсти вокруг прав и обязанностей Англо-иранской нефтяной компании (АИНК) накалились до предела. После отказа компании удовлетворить требования об увеличении отчислений от нефтяных доходов в пользу Ирана в Меджлисе была создана специальная комиссия. Сторонники Мосаддыка предложили в комиссии радикальный проект решения проблемы, предусматривавший полную национализацию. В поддержку его высказались девять ведущих религиозных деятелей, издав соответствующие фетвы. На настроения общественности повлиял и тот факт, что в декабре 1950 года правительство Саудовской Аравии заключило с Aramco (Аравийско-Американская нефтяная компания) соглашение о равном разделе прибылей.