Чтение онлайн

Умеют же некоторые хорошо проводить время, поду мала я.

– Я наткнулся на указания, как производить манипуляции, которые жрецы называют чудесами, и обнаружил, что, следуя им, действительно могу творить чудеса.

– Это звучит невероятно...

Я махнула Джерису, чтобы не перебивал.

– Вовсе нет. Большинство религий - чистейшей воды обман, но я сама видела, как некоторые жрецы делали штуки, которые я не могу объяснить. Продолжай, Коналл.

– Позволь, я тебе покажу.

Старику явно до смерти хотелось выступить со своим фокусом.

– Валяй.

Он поставил свечу в центр стола и продекламировал какую-то тарабарщину. Я нахмурилась, когда фитиль затлел.

– Талмия медрала элдрин фрес, - повторил старик, и загорелось пламя.

Когда оно погасло, я повернулась к Шиву.

– Но откуда известно, что Коналл не прирожденный маг и просто не осознавал этого раньше?

– Магический талант невозможно скрыть, обычно он проявляется в детстве.

– Ты поджигаешь свою постель или заставляешь колодец перелиться, добавил Дарни на удивление бес страстно.

Шив кивнул.

– Как ни утаивай, это обнаружится. Некоторые таланты проявляются позднее, но самый старший возраст - по записям - по-прежнему семнадцать. Коналлу больше пятидесяти. В любом случае я мог бы определить, если б это проявилось стихийно. Я бы почувствовал.

Я уставилась на тонкую струйку дыма, вьющуюся от свечи. Что-то скреблось в глубине моей памяти.

– Ну-ка повтори.

Коналл повторил свой фокус, и я поймала себя на том, что тоже шевелю губами.

– В чем дело?
– Джерис внимательно наблюдал за мной.

– Ритм, - медленно ответила я.
– Ты не слышишь? Я взяла перо и постучала им.

– Раз-два-три, раз-два-три, раз-два, раз.

– О чем ты?

Удивляясь их глухоте, я повторила тарабарщину, подчеркивая размер. Я всегда отличалась хорошим чувством ритма, а в счастливые времена даже поигрывала на арфе. Перо в моей руке вспыхнуло ярким пламенем.

– Ах ты!
– Я бросила его на стол, и все тупо глазели, как оно выжигает борозду в полированном дереве.

– Проклятие!
– Шив загасил его зеленой вспышкой. Кабинет наполнился едким дымом, и все закашлялись, пока Дарни не открыл окно.

– Ладно, я убедилась, - выдавила я дрожащим голосом.

– Чем так важен ритм?
– спросил уязвленный Джерис.

– Не знаю, - протянул Коналл, в раздумье сузив глаза.
– Этим стоит заняться. Но как ты его уловила?

– Мой отец был бардом, - нехотя призналась я.
– Думаю, я унаследовала его слух. Многие старинные элегии, которые он пел мне перед сном, имели тот же ритм.

– Да?
– Коналл порылся в своих пергаментах, нашел чистый лист и принялся записывать.
– Что это были за элегии? Ты помнишь названия?

Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Это были просто старые Лесные песни.

Коналл посмотрел на меня так, словно впервые заметил мои рыжие волосы и зеленые глаза.

– Ты - лесной крови?

– Наполовину. Мой отец был менестрелем. Он пришел в Ванам, где и познакомился с моей матерью.

– Где его можно найти?
– Коналл жадно поднял перо.

– Уж точно не в Ванаме. Поначалу он оставался с нами, потом вернулся на дорогу. Время от времени приходил, но все реже и реже. Я не видела его с того Равноденствия, когда мне стукнуло девять.

– Как его звали?

– А что? Зачем это тебе?

Я давно научилась жить без отца и не хотела в этом копаться.

– Мы так мало знаем, поэтому что угодно может оказаться важным, спокойно пояснил Шив.
– Нужно разобраться в этом до конца. Лесной Народ путешествует повсюду, но он бережно хранит свои легенды и традиции. Возможно, у них есть нечто, что мы утратили за поколения.

– Если б мы знали имя твоего отца, то по крайней мере смогли бы установить его род.

– Джихол, - отрывисто сказала я.

– Джихол?
– Коналл посмотрел на меня выжидательно.
– А эпитет?

– Прости?

– Описательная часть его имени. Она важна, если мы намерены найти его.

Я уставилась на него, и что-то шевельнулось в глубине моей памяти.

– Оленьи Голени, - медленно произнесла я.
– Так называла его моя бабушка.

Ну, пустозвон было бы более точным эпитетом. Я по давила воспоминание о ее презрении, врывающемся в редкий семейный вечерок на солнышке.

Коналл деловито записывал. Джерис нахмурился, но тут же улыбнулся.

– Выходит, ты...
– Он помолчал.
– Если ты полукровка, то, выходит, ты Ливак Дочь Оленихи.
– Он вымолвил это так, будто объявлял мое право на лескарский трон.

– Ничего подобного, - огрызнулась я.

Мне не нравилось, что этот разговор выставляет напоказ мое невежество, мое незнание собственного наследия. Джерис обиделся, но я не собиралась тратить время на его романтические бредни.

– Вернемся к делу, Шив. Значит, вы нашли иной род магии, ну и что в ней такого?

– Я не знаю, - развел он руками.
– Может, это просто любопытный пустячок, а может - угроза для целого мира. Мы просто не знаем, с чем имеем дело, а неведение способно убить.

– Хочешь сказать, вам, магам, не нравится, что другие люди используют магию, не так ли?
– Я презрительно хмыкнула.
– Чего вы так боитесь? Все равно вы знаете о ней больше, чем все прочие.

– Но магам недоступен этот род колдовства.

– Джерис!
– хором воскликнули Дарни и Шив - редкий миг согласия, - и Джерис покраснел.

– Недоступен?

Какой интересный бросок костей! Я вопросительно посмотрела на Коналла.

– Гм, нет. Даже люди с минимальным стихийным талантом оказались абсолютно не способны сотворить те заклинания, которые мы обнаружили.

Я засмеялась, пока не увидела лицо Дарни. Они нашли новый тип магии, но его бесполезных магических талантов все-таки хватило, чтобы не подпустить ее к нему. Просто удар под дых! Понятно, почему временами он напоминает собаку с воспаленным задом.

– Но другие люди могут? Кто может, а кто нет?
– заинтересовалась я.