Чтение онлайн

Я уже поприветствовала каждого приглашенного. В ход пошли поздравления, объятия, незваные поцелуи и комплименты. Мы с Гермесом — единственные вежливые люди в семье, потому что, в отличие от Аполлона, Афины и Хайдеса, подпускаем людей к себе. Те же торчат в углу со своими напитками и едва удостаивают гостей полуприветственным взмахом руки.

Во всём этом Тимос следует за мной как тень. Он ни с кем не разговаривает и бросает убийственные взгляды на каждого, кто ко мне прикасается.

— Да, я обязан смотреть на них волком. Я твой телохранитель. У любого может быть припрятан нож, и он воспользуется объятиями, чтобы насадить тебя на него, как курицу на вертел. Они даже думать об этом не должны, и я здесь для того, чтобы им об этом напомнить.

Покончив с любезностями, я подхватываю бокал с коктейлем, на котором написано моё имя, и делаю глоток. Мой любимый: водка с малиновым соком.

— Ну и почему ты тогда позволяешь им меня обнимать? — спрашиваю я Тимоса, возвращаясь к недавнему спору.

Он продолжает оглядываться по сторонам в поисках опасности. — Потому что это твои знакомые, и мне не хочется запрещать тебе еще и обниматься с людьми.

Идеальный ответ. Терпеть его не могу. Отхожу только для того, чтобы выбросить пустой бокал в одну из мусорных корзин, расставленных по периметру.

— А сам чего не танцуешь? — подначиваю я его.

Он закатывает глаза. — Я не танцую. Никогда.

— Прям никогда-никогда… или бывают исключения?

Он придвигается ближе, возможно, сам того не замечая, и наклоняется ко мне так, что наши лица оказываются совсем рядом. Если бы только моё сердце перестало так реагировать на каждый его жест. Это начинает не на шутку раздражать, не говоря уже о том, как это неловко.

— Вы приглашаете меня на танец, синьорина Лайвли?

Я жму плечами. — Не знаю, ты же «никогда не танцуешь».

Он отвечает без малейшего колебания: — Для тебя я бы сделал исключение.

Его карие глаза блестят, лаская каждый сантиметр моего лица, пока я окончательно не заливаюсь краской.

И вот тогда он улыбается. — Ты покраснела, или мне пора начать беспокоиться о цвете твоего лица?

Я с трудом сдерживаю смех и отворачиваюсь, чтобы избежать зрительного контакта. — Всё хорошо, всё хорошо. Просто покраснела, ладно.

— Афродита? — зовет он.

— М-м-м?

— Глаза на меня, — приказывает он. И когда я подчиняюсь, добавляет: — Хочешь потанцевать?

Да. Да. Да, на всех языках мира. Но как нам сделать это… здесь? На глазах у всех? Это будет странно, и отец может нас увидеть. Не исключено, что он придет проверить, как проходит вечеринка.

Я опускаю взгляд. Его правая рука слегка приподнята, ненавязчиво, ладонью вверх. Молчаливое приглашение.

— Где-нибудь в более уединенном месте. Подальше от толпы и там, где, может, эту дерьмовую музыку будет слышно поменьше.

У меня вырывается смешок.

Я уже собираюсь ответить, когда чьи-то руки хватают меня за талию и отрывают от земли. Веселое выражение лица Тимоса меня успокаивает: будь я в опасности, он бы уже выхватил оба пистолета.

— Пошли танцевать, именинница! — вопит Эрос мне прямо в ухо.

Я не успеваю возразить, и мне не хватает решимости вырваться из его хватки. Пытаюсь взглядом просить помощи у своего телохранителя, но тот лишь кивает, подбадривая меня: — Развлекайся с друзьями.

Всё так же не выпуская меня из рук, Эрос тащит меня в центр танцпола к моему брату, который с упоением целует темнокожую девушку с волосами, выбеленными до белизны. Когда он отрывается и видит меня, то отстраняет её как ни в чем не бывало и притягивает меня к себе.

Люди замечают моё присутствие и подступают ближе. Музыка становится громче, и, несмотря на то что мы под открытым небом, я начинаю потеть как сумасшедшая. В воздухе разлито веселье, здесь полно молодежи, пришедшей только ради того, чтобы отпраздновать наш день рождения; мой брат во всё горло орет песни на испанском, коверкая произношение, а Эрос щелкает нас на камеру, вульгарно хохоча.

Гермес то и дело спотыкается, рискуя грохнуться. Эрос каждый раз спасает его в последний момент и перехватывает так, чтобы он не наваливался на меня слишком сильно. Даже будучи пьяным, он умудряется заботиться о Герме как только я умею. Иногда мне хочется, чтобы Кронос усыновил и его тоже. Чтобы он был одним из наших братьев по закону.

— С днем рождения, любовь моя! — кричит Эрос, заметив мой пристальный взгляд. — Желаю тебе прожить так еще тысячу лет!

Я улыбаюсь. — Говорят «сто»!

Эрос улыбается в ответ и подходит ко мне, на мгновение оставив Герма. — Я знаю. Но ты такая сокровище, что заслуживаешь гораздо больше.

Он целует меня в лоб, и на секунду я чувствую себя абсолютно счастливой. Если бы только мысли не возвращались постоянно к убийствам (или предполагаемым самоубийствам), к моим хрупким отношениям с Тимосом и к Кроносу, который помыкает моей жизнью.

Тела становятся слишком близко, моё личное пространство перестает существовать. Сколько бы я ни пыталась отстраниться и отодвинуть людей, этого всегда мало. Мне становится дурно. Я никогда не страдала клаустрофобией, но это уже чересчур.

Я ныряю за спину Гермеса, который сейчас танцует уже совсем непристойно с какой-то блондинкой, и прокладываю себе путь сквозь толпу. Кто-то узнает меня и пытается окликнуть, но я извиняюсь и ускоряю шаг. Еще секунда — и я упаду в обморок.

Оказаться вне давки — это как вынырнуть из воды после нескольких минут задержки дыхания. Делаю жадный вдох, пытаясь вобрать в себя как можно больше кислорода. Прижимаю руку к груди и забиваюсь в угол лабиринта, подальше от всех и от огней.

Замечаю Хайдеса, Аполлона и Афину на противоположной стороне. Они пьют и переговариваются. Наверняка стебут каждого присутствующего здесь. Включая Гермеса и Эроса.

— Афродита?

Я едва не вскрикиваю от испуга. Диана, затянутая в белое облегающее платьице, стоит рядом со мной с дружелюбной улыбкой. Она одна из моих танцовщиц в клубе.

— Игры готовы. Хочешь подойти поближе, пока твои братья предупреждают гостей?

Мне нужно найти Тимоса.

Куда он подевался? Здесь слишком много людей, и кажется, свет приглушили сильнее, чем раньше. Почему?

— Афродита? Ты идешь? — настаивает Диана.

Что-то не так. Я знаю её, не очень хорошо, но лгунья она паршивая. Либо я стала параноиком и на самом деле она просто хочет, чтобы я пришла на игры пораньше, избежав толпы гостей, которая двинется разом, либо я — умная главная героиня, и я почуяла опасность.

Я делаю вид, что ничего не подозреваю. — Да, конечно. Дай мне только секунду. Мне нужно кое-что сделать.

— Что именно? — тут же спрашивает она. Такая навязчивость подозрительна. — Можешь сделать это позже, Афродита.