Чтение онлайн

— Не двигайтесь, — приказывает Кронос. — Отойдите в сторону.

Пришелец замирает. — И ты тоже не приближайся.

Теперь я уверена. Это женский голос, очень хриплый и низкий.

Он останавливается. — Сними капюшон.

Незнакомка сбрасывает его резким жестом. По залу проносится ропот и вздохи ужаса.

Это девушка, да, но её лицо полностью изуродовано. Голубые глаза — единственное, что осталось нетронутым. Брови редкие, нос неправильной формы со срезанным кончиком. Рот — просто тонкая линия, кажется, у неё совсем нет губ. А густая копна светлых волос с челкой — явно парик.

— Я так и знал, что это ты, — говорит отец. Он удовлетворен, но в то же время испытывает отвращение.

— Кто она? — спрашиваю я.

Девушка медленно поворачивается и фокусирует взгляд на мне. Она сканирует моё тело с головы до ног столько раз, что мне становится не по себе. — Я — это ты.

Я хмурюсь. Я правильно расслышала?

Я — это ты.

Она улыбается, но в этой улыбке нет ни капли тепла. — Ты всё правильно поняла, Дейзи. Я — это ты. Я — Афродита.

— Ты потеряла это имя много лет назад, — прерывает её Кронос. — Гефест.

Глава 31. ИСТИНА…

Гефест был богом земного огня, а значит — вулканов и всех извержений, а также человеческих ремесел, связанных с огнем. Одни говорят, что он был деформирован от рождения, другие — что его уродство стало следствием того, что мать, Гера, сбросила его с Олимпа, ужаснувшись его внешности. Он — бог ремесленников и созидания, способный создавать творения необычайной красоты и мастерства, такие как молнии Зевса, золотая колесница Гелиоса, щит Ахилла и золотые псы Алкиноя.

Тимос

Первым делом я смотрю на братьев Лайвли, пытаясь понять, осознали ли хотя бы они, что здесь происходит. У Гермеса отпала челюсть, Аполлон неподвижен, Хайдес отвечает мне взглядом, в котором читается такое же замешательство, какое, полагаю, застыло и на моем лице.

Новая «Афродита» расстегивает мантию и позволяет ей упасть на пол. Она запускает пальцы в копну волос, показывая, что это парик, и небрежно швыряет его к своим ногам.

На глазах у всех она расстегивает молнию на простом платье под мантией и остается в одном белье. Кронос спрашивает её, что она творит, но она не отвечает. Сбрасывает кроссовки. Расстегивает бюстгальтер и спускает трусики.

Большинство присутствующих отворачиваются. Не потому, что она голая, а потому, что всё её тело изувечено так же, как и лицо. У неё нет груди. Кожа сморщена, будто съедена огнем. Это напоминает мне шрам, проходящий по всей левой стороне тела Хайдеса.

На ней нет живого места.

Она держит голову высоко, с гордостью, но её губа дрожит, когда она впивается взглядом в Кроноса, бросая ему вызов. — Выведи всех и прекрати этот фарс. Я хочу, чтобы здесь остались только Лайвли. Включая моего брата.

— Кто, блядь, твой брат? — спрашивает Афина.

До меня доходит в ту же секунду, как она это произносит.

Кронос знает это с уверенностью человека, который понял всё давным-давно. Не оборачиваясь, он делает знак кому-то в стороне. — Ты слышал, Эрос?

С лодыжек пленника снимают кандалы, но запястья остаются связанными. Он выходит в наш круг, пока громилы Кроноса освобождают бальный зал и выводят всех гостей. Кто-то уходит неохотно, внезапно заинтригованный разыгравшейся семейной драмой.

— Тимос тоже остается, — добавляет Афродита. — Убери от него свою ногу и пистолет.

Мужчина, возвышавшийся надо мной, подчиняется с презрительным смешком и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я её игнорирую и поднимаюсь сам, награждая его свирепым взглядом. Если он не отойдет, я вывихну ему челюсть.

Рея тем временем уже вышла из клетки со своими тронами. Она проходит мимо меня стремительным шагом и встает ближе к остальной семье. Мы официально остались одни в этом огромном зале.

— Они брат и сестра? Биологические? — спрашивает Гермес спустя мгновение, указывая сначала на гостью, а затем на Эроса.

— Близнецы, — уточняет тот, опустив голову и говоря приглушенным, полным скорби тоном. Он совсем не рад видеть сестру, даже наоборот.

Рея прочищает горло. — Она была Гефестом. Но она отказалась от этого имени много лет назад, еще до того, как мы усыновили вас пятерых.

Кронос делает сначала один, потом второй шаг вперед, сокращая дистанцию до девушки, которая держит руки на виду, как преступник перед полицией. — Чего ты еще хочешь, Гефест? Наши пути разошлись давным-давно.

Она смотрит на Дейзи и одаривает её жуткой улыбкой. — Я хочу её лицо, разве не ясно? Я хочу содрать с неё лицо и приклеить себе, чтобы получить её красоту.

Что?

Я не врач, но совершенно уверен, что с хирургической точки зрения это полный абсурд.

Остальные, кажется, испытывают то же замешательство, что и я. Кронос — единственный, кто не выказывает никаких эмоций.

— Можно наконец узнать, что здесь происходит? — Аполлон выступает в роли самого дипломатичного. — Кто-нибудь может рассказать нам всю историю?

Кронос отворачивает голову, давая четкий сигнал: это будет не он. Рея тоже не шевелится.

Гефест, всё еще обнаженная и не чувствующая ни капли стыда, заговаривает первой. — Мы с Эросом попали в приют в одиннадцать лет. Нас «спас» наш отец и поместил туда в поисках семьи. Это было почти счастливое место, но очень странное. Однажды Кронос и Рея приехали с визитом. Кронос подошел именно ко мне, понаблюдал, как я играю с двумя тряпичными куклами, и после нескольких минут молчания спросил: «Хочешь ли ты иметь семью? Хочешь поехать домой со мной и моей женой, Афродита?». Он сказал, что я обезоруживающе красива, нежный ребенок с ангельскими чертами. Он пообещал, что если я поеду с ними, у меня будет всё, чего я пожелаю, и я ни в чем не буду нуждаться. И мой брат — вместе со мной. — Она издает смешок. — Разумеется, мы оба были на седьмом небе от счастья. После всех формальностей и бюрократии мы прибыли сюда, на Олимп. Но всё сразу пошло наперекосяк. Меньше чем через неделю нам сообщили, что мы еще не их дети в полной мере. Мы должны были доказать, что достойны этого, войдя в Лабиринт Минотавра и найдя выход.

— Если бы мы это сделали, — врывается Эрос, — мы официально стали бы Афродитой и Гермесом Лайвли.

Я чувствую, как сердце падает куда-то в желудок. А я-то думал, что просьба «приклеить лицо Дейзи» была безумием.

Я начинаю двигаться выверенными шагами, стараясь не привлекать внимания. Единственное, что мне сейчас нужно — быть рядом с Дейзи, иметь уверенность, что, что бы ни случилось, я смогу её защитить.

— Я была такой же, как ты, — Гефест обращается к Дейзи. — Я была красавицей, как ты. А Эрос был как Гермес. Блестящий, энергичный, веселый и всегда способный заставить тебя улыбнуться. Мы были первыми Гермесом и Афродитой, и у нас отняли всё! — Последнее слово она выкрикивает.