Чтение онлайн

Дейзи от испуга отступает назад и врезается в меня. Я обхватываю её за талию, ободряюще сжимая. Она вздрагивает от столкновения, но как только понимает, что это я, расслабляется под моим прикосновением.

— Всё хорошо, — шепчу я.

— Можете представить, что было дальше, — заключает Гефест. — Впрочем, вы и так знали, что мой брат стал Эросом, потому что дошел лишь до половины лабиринта и сдался. Кронос захотел наградить его, дав ему другую роль здесь, на острове. Мне… повезло меньше. Я дошла до конца, но огонь съел меня заживо. — Теперь она смотрит на Хайдеса. — Кое-кто из вас может это понять.

Хайдес сжимает кулаки. Я чувствую момент, когда тело Дейзи порывается броситься вперед, движимое желанием подойти к нему и утешить. И точно так же я вижу по её лицу, что она страдает и за Гефеста.

Её доброта — черта, которая всегда меня поражала.

— Кронос решил, что с полностью обожженным и изуродованным на всю жизнь телом я никак не могу представлять Афродиту в его прекрасной семье богов. Его всё еще восхищал мой интеллект, ведь я всё-таки выбралась из лабиринта. Поэтому он предложил мне стать Гефестом. Вы ведь знаете, что о нём говорит мифология? Его описывают как уродливого и деформированного бога. — Её голос взлетает на несколько октав, отравленный обидой. — Моя красота была разрушена навечно. Я стала ошибкой природы, но мой мозг мог ему послужить.

Меня это не удивляет, как не удивляет и никого из присутствующих. И всё же очередное доказательство еще одной жизни, которую разрушил Кронос Лайвли, ложится тяжким грузом на всех нас.

Но Кроносу, кажется, плевать. Сейчас так же, как и тогда.

— В итоге он нашел другую греческую семью, которая взяла бы меня на попечение. Он щедро купил их молчание и вручил им изувеченную девочку.

— А что еще я должен был сделать? Ты совсем с катушек съехала! — набрасывается на неё Кронос, уперев руки в бока. Он тычет в неё пальцем. — Ты орала, визжала как сумасшедшая, так сильно, что днями сидела без голоса. Угрожала убить любого другого ребенка, которого мы привезем на остров. Ты откусила ухо официанту, который приносил тебе еду в комнату. Ты была будто одержимая. Ты была опасна для всех!

Её глаза наполняются слезами, а ярость искажает черты лица. — Вместо того чтобы помочь мне пережить травму и провести операции, вы дали мне два варианта: смерть или изгнание с острова! Потрясающе простой и полный эмпатии выбор, не так ли?

Сомневаюсь, что этот человек вообще знает слово «эмпатия».

— Никакая операция не вернула бы твоему телу прежний вид. По словам врачей, ты могла умереть прямо на операционном столе, — раздается спокойный голос Реи.

Внезапно в Гефест что-то меняется. Она часто моргает, и слезы градом катятся по её щекам. Она стоит совершенно нагая и молча плачет, глядя на Рею Лайвли и жадно хватая ртом воздух, пытаясь подобрать слова.

— Ты была моей матерью. Ты была матерью. Ты — мать! — кричит она. Слова выходят сбивчивыми, но всё еще понятными. — Мать защищает своих детей и любит их. Утешает. Помогает. Ты ни разу не вошла в мою комнату после того случая. Ты больше не приходила ко мне! Ты даже не попрощалась, когда я уезжала!

Её крики настолько пронзительны, что мне приходится заткнуть одно ухо.

— Я хотела маму! — продолжает она, прежде чем рухнуть на колени. Плечи Гефест сотрясаются от рыданий. — Я хотела маму! Я хотела папу! Я хотела семью! Я хотела жить, хотела быть любимой. Хотела, чтобы выбрали меня. Хотела быть со своим братом.

От её причитаний у меня перехватывает горло. Несмотря на то что я здесь человек посторонний, смотреть на это невыносимо.

Гермес отворачивает голову, и я отчетливо вижу, как слеза скатывается по его щеке. Я крепко держу Дейзи, понимая, что она попытается броситься к нему, чтобы обнять. Любое резкое движение, особенно с её стороны, может спровоцировать Гефест.

Хуже всего то, что Кронос и глазом не ведет. Он смотрит на Гефест сверху вниз с нескрываемым презрением. Рея, напротив, не выдает никаких эмоций. Хотя что-то подсказывает мне: она далеко не так безразлична, как её муж.

— Не всем суждено иметь семью, Гефест, — говорит Кронос наконец.

«Отличный» способ прервать тишину.

— Не называй меня… так… — всхлипывает она.

Когда Дейзи делает шаг в её сторону, та замечает это краем глаза и резко вскидывается, вытянув руку. — Не смей! Приблизишься — я тебя убью!

Я мгновенно вырастаю перед Дейзи, загораживая её и широко раскинув руки. У меня нет оружия, кроме моей ярости и желания защитить девушку, которую я люблю.

— Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — угрожаю я.

Аполлон переключает внимание на дело. — Как ты совершала эти убийства? Эрос помогал тебе?

Гефест вытирает лицо тыльной стороной ладони, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Когда она заговаривает, её руки всё еще дрожат.

— Я приехала сюда несколько месяцев назад под видом обычной клиентки. Было легко остаться незамеченной. Я стараюсь прятать кожу под одеждой, и я совсем не похожа на ту девочку, которую люди, работающие здесь, знали много лет назад. Я подмешивала наркотик в напитки в клубе Дейзи. А затем выбирала тех её сотрудниц, у которых было больше всего общего с ней. Я никого из них не убивала напрямую. Это была смесь галлюциногенов, которая вводила их в состояние полного бреда. Эти идиотки практически сами накладывали на себя руки. Кто-то впадал в безумие и довершал начатое сам. Другие, более привычные к наркотикам, держались дольше, и мне приходилось «подталкивать» их. Как ту девушку, которую вы нашли повешенной в туалете.

Рассказывая это, она, кажется, успокаивается. Я бы даже рискнул предположить, что она гордится собой.

— А когда бы ты закончила с сотрудницами? — спрашивает Дейзи.

— Я ждала Летнего Бала. — Она пожимает плечами. — Это масштабное событие, которое приковывает внимание всех к этой части острова. Я собиралась нанести удар сегодня. То, что бал сначала перенесли, а потом и вовсе ускорили, насторожило меня. Как оказалось, мои подозрения были оправданы. — Она улыбается. — У меня был отличный план, как убить тебя во время бала. Но он пошел прахом, когда я вошла сюда сегодня и услышала правила игры.

Дейзи поворачивается к Эросу. Тот ловит её взгляд и поднимает голову — оказывается, его сестра не единственная, кто плачет. Это больше не тот забавный парень, которого я встретил в начале лета.

— Ты был замешан в этом? Помогал ей?

— Нет, — отвечает Гефест вместо него. — Эрос тут ни при чем. Мы потеряли связь, когда меня удочерили во второй раз. Он ни в чем мне не помогал, оставьте его в покое!

— Я подозревал, что это она, — добавляет Эрос. — Поэтому меня и нашли в морге. Я надеялся поймать её, когда она попытается украсть лица девушек, и, возможно, вразумить, поймать, удержать и сразу сдать Кроносу, чтобы положить конец всему этому безумию.

— Тогда кто помогал тебе передвигаться и… — Афина снова задает вопрос.

В этот момент происходят две вещи одновременно. Гефест бросает быстрый взгляд на меня — впервые с начала разговора. Кронос же вмешивается, переводя тему, не заметив того, что только что произошло.

Я с трудом сглатываю, стараясь игнорировать пристальный взгляд голубых глаз. Дейзи заметила наш «обмен любезностями», и теперь в её голове роится бесконечное множество вопросов, на которые я не могу ответить. Не сейчас.