Чтение онлайн

– Саатшриакал, тетушка, дядюшка, - нервно поприветствовала их я, недоумевая, что, черт побери, происходит. Атмосфера в гостиной напоминала Арктику, и все почему-то гневно смотрели на меня.

– Послушайте, мы не собираемся раздувать скандал, - бушевал отец Титу, поднимаясь с дивана.
– Мы просто посчитали своим долгом сообщить вам.
– А теперь это уже ваше семейное дело.

Мама Титу тоже встала. Ее лицо было еще мрачнее, чем обычно.

– Послушайте, - подошел к ним расстроенный папа.
– Вы знаете, как нелегко приходится здесь нашим детям. Иногда они составляют неверное представление о жизни и слишком стараются вести себя на западный манер.

Маму Титу это не убедило.

– Вы знаете, что дети - это отражение своих родителей, - резко ответила она, подталкивая своего мужа к выходу.
– Саатшриакал.

Я шагнула в сторону, пропуская их. Что, черт возьми, стряслось?

– Ты тупая гадская корова!
– завопила Пинки, бросаясь из кухни ко мне, как только за родителями Титу захлопнулась дверь.

– Ты разрушила жизнь своей сестры!
– завыла мама.
– Теперь довольна?

Я смотрела на них с открытым ртом. Я понятия не имела, из-за чего поднялся такой шум.

– Из-за тебя свадьба расстроилась, - всхлипнула Пинки.

– Из-за меня?
– Я не могла поверить в услышанное.

– Они видели тебя, - сердито сказала мама.
– Как ты… - Она замялась в поисках подходящего слова.
– …непристойно вела себя с английским мальчиком!

– Да врут они!
– задохнулась от возмущения я.
– Не была я ни с каким английским мальчиком.

– Сегодня они видели, как ты целовалась с ним на автобусной остановке, - гневно возразила Пинки.
– Сучка! Почему не можешь делать это втихаря, как все остальные?!

– Целовалась? Я? С мальчиком?
– бессвязно лепетала я.
– Да вы с ума посходили, крыша у вас всех поехала, на фиг!

– Джесминдер, пожалуйста, без ругательств!
– резко оборвал меня папа.

И тут до меня дошло. Остановка. Англичанин. Эти тупые родители Титу все перепутали. Идиоты.

– Да, я была сегодня на остановке сто двадцатого автобуса со своей подругой Джульеттой, - поспешно стала объяснять я.
– Но она девочка. И мы не целовались и не делали ничего подобного, боже упаси… - Мне нужно было как-то убедить родителей в том, что я говорю правду, иначе меня никогда больше не выпустят за порог дома.

Папа указал на картинку гуру Нанака на стене.

– Поклянись Бабаджи, - решительно потребовал он.

– Клянусь Бабаджи, - тихо сказала я.

Все замолчали, только Пинки тихо всхлипывала на диване.

– Должно быть, они обознались, - согласился папа.

– Бесстыжие родители этого парня просто нашли удобный предлог, - подхватила мама.
– Мы никогда не были достаточно хороши для них.

Я было уже расслабилась, как вдруг Пинки снова раскрыла болтливый рот.

– Нет, мама, это все она виновата, - жалобно затянула она.
– Сто процентов, она была с какой-нибудь девкой из своей футбольной команды.

– Пинки!
– зашипела я.

– Ни на какую работу она не ходит, - истерично тараторила Пинки.
– Все она врет!

– О боже!
– театрально воскликнула мама.
– Почему ты послал мне дочерей-обманщиц? Какой грех я совершила в прошлой жизни?

Пинки указала не меня пальцем:

– Это она разрушила мою жизнь…

– Успокойся, - разозлилась мама.
– Думаешь, я не знала, как ты тайком встречалась с этим никчемным Титу?

Это заставило Пинки заткнуться. Мама перевела взгляд с меня на Пинки и обратно. Я знала наверняка, что она сейчас скажет.

– Ну все, хватит, - решительно заявила она.
– Обе за порог ни ногой.

Вот и закончилась моя недолгая футбольная карьера. Мне запретили выходить из дому, значит, я не могла ходить на тренировки.

Меня прижали к ногтю, и Пинки находилась в таком же жалком положении, как и я. Все равно свадьба была расстроена, даже если рассказать родителям Титу правду. По словам мамы, они использовали это как предлог для того, чтобы прекратить отношения Титу и Пинки.

Скука сводила меня с ума. Я все думала о том, какие у остальных девчонок были успехи в тренировках и кто заменит меня в следующем матче турнира. И Джо никак не шел у меня из головы. Увижу ли его еще раз? Это казалось таким маловероятным.

Дом напоминал морг. Мама все еще злилась на нас обеих, и папа был немало расстроен. Он убрал гирлянды с фасада дома, так что теперь у наших шумных соседей был повод пошептаться о несостоявшейся свадьбе. Пинки ушла на больничный и все дни напролет сидела в своей комнате и ревела. Каждый раз, когда мы садились есть, меня посылали к ней наверх, чтобы я спросила, будет она кушать или нет.

– Пинки?
– я осторожно постучалась в дверь ее спальни.

Прошло уже несколько дней, и мама наконец-то начала успокаиваться.

Я пропустила уже две тренировки, и мне хотелось бы знать, что думал по этому поводу Джо. Был ли он встревожен? Спросит ли он Джулз, что со мной. Я подумала насчет того, чтобы позвонить ей и рассказать, что произошло, но не видела в этом смысла. Напоминание о том, чего я лишилась, было бы слишком болезненным.

– Пинки?
– Я потихоньку толкнула дверь. После той ссоры мы так и не помирились.
– Уже ужин. Ты спустишься?

Пинки покачала головой. Она сидела на кровати, сжимая мокрый платочек. Ее глаза покраснели, а лицо опухло. Вокруг нее лежала гора мягких игрушек и огромных сентиментальных открыток, что подарил ей Титу.

– Извини, что рассказала им о твоем футболе, - еле слышно сказала она.

– Да все в порядке.
– Я обняла ее.
– Все равно бы скоро узнали. Они всегда все узнают.

Я спустилась по лестнице, чувствуя облегчение оттого, что мы с Пинки снова начали разговаривать. Мама и папа сидели за столом, ожидая нас.

– Ну как там твоя сестра?
– спросила мама.
– Пора бы ей перестать плакать. Она должна радоваться, что выяснила, какой противной свекровью чуть не обзавелась.

Мы все сидели молча. Никому не хотелось говорить. Только я наклонилась вперед, чтобы взять чапатти, как зазвонил дверной звонок.

Не успели мы пошевелиться, Пинки уже слетела вниз по лестнице.

– Я открою!
– крикнула она, явно надеясь, что это Титу.

Пинки нетерпеливо распахнула дверь. Я обернулась, чтобы посмотреть, кто там, и чуть не упала в обморок.