Чтение онлайн

— Не единственный, — говорю я.

Девушка очаровательно фыркает и бросает недоеденную корочку на поднос.

Мы закончили вечер около полуночи. Я проводил Томми обратно в ее номер, даже не обняв ее на прощание.

Вечер с мокрой и болтливой Томми стоил мне пятнадцати минут в душе и фантазий о ее бедрах вокруг моей талии в джакузи. Сегодня утром я проснулся твердым как камень и должен был снова облегчиться перед поездкой на местную радиостанцию для интервью.

Мы сидим во внедорожнике по дороге к месту проведения сегодняшнего саундчека, и я смотрю на Райдера, когда он говорит смущающе высоким голосом и размахивает плюшевой игрушкой перед лицом своей маленькой дочери.

— Скажи папочке, чего ты хочешь. Ты можешь это сделать. Мишка. Ми-шка. Скажи это, Кэти. Скажи «ми-шка».

— Братан, с тех пор как мы сели в машину, ее вырвало грудным молоком, и она издавала звуки в подгузнике, которые соперничали с моим дядей Сигмондом. Думаю, можно предположить, что на этом ее способности исчерпываются.

Его жена Джейд, явно самая умная из этих троих, кивает в знак согласия.

— Прошлой ночью, клянусь, я слышала, как Кэти сказала «мишка». — Он нависает над ребенком в ее автокресле. — Поговори с папочкой. Что ты хочешь?

— Она срыгнула, Рай. — Джейд успокаивающе поглаживает его по спине. — Это то, что ты слышал.

— В это я верю. — Я прокручиваю свою ленту инсте, скучая и убивая время, пока мы не доберемся до места проведения шоу.

— Так приятно знать, что с нами эксперт по развитию детей, — с сарказмом говорит мне Райдер через плечо. — Что ты знаешь?

Я знаю, что ананас никогда не будет иметь прежний вкус, если не попробовать его с губ Томми.

Вот что я знаю.

А также знаю, что мне нужно перестать думать об этой женщине. Она отвлекает в самом лучшем смысле этого слова. Хотелось бы только понять, почему.

Внедорожник останавливается у задней части «Мэдисон Сквер Гарден», чтобы высадить Райдера, Джейд, малышку Кэти и меня. И я не могу дождаться момента, когда смогу вылезти из машины. Между неловкими разговорами Райдера с ребенком и не менее неловкими слащавыми разговорами с его женой я — абсолютный третий лишний. Жены и дети завтра улетают обратно в Лос-Анджелес, и не знаю, что я ненавижу больше: то, что мои друзья, запершись в мире супружеского блаженства со своими женщинами и детьми, ведут себя как конченые зануды, или то, что они дуются и впадают в депрессию, когда те уезжают.

Охрана открывает дверь, и меня встречает одна из наших помощниц, Хелен, которая провожает меня в гримерку, где ждут Джесси, Бетани, Бен, Эш и Эллиот.

Хелен проговаривает планы на вечер.

— Саундчек в четыре, потом вы можете поужинать. Ровно в шесть часов вас, ребята, ждут на VIP-встрече.

— Понятно. — Я сажусь на диван рядом с Бетани и Эллиот.

— Вчера вечером все прошло хорошо? — спрашивает Хелен, уткнувшись в свой телефон.

Я чувствую на себе взгляды, особенно женские.

— Да. Спасибо.

— Круто. — Хелен едва бросает на меня взгляд, прежде чем выбежать из комнаты, вероятно, чтобы сделать следующее дело в своем списке дел.

— А что ты делал вчера вечером? — спрашивает Бетани, одна бровь чуть выше другой.

Я притворяюсь, что мы обсуждаем погоду.

— Ничего особенного.

— Ничего? — вклинивается Эшли. — Но Хелен только что сказала…

— Я тусовался с другом. — Вот. Ничего такого. Мне не нужно говорить им, что я тусовался с подругой, которую мне нравиться целовать.

— О да? Где-то в городе? — рассеянно спрашивает Джесси, переписываясь с кем-то.

— Да. — Мы тусовались в городе.

— Что вы, ребята, делали? — спрашивает Бен.

Смотрю на Бена, чувствуя, как мои глаза расширяются. Я не могу ему лгать. Бог наделил этого парня какими-то сверхспособностями или что-то в этом роде, потому что он всегда может определить, когда я лгу.

— Перекусили.

— В Нью-Йорке самая лучшая еда. — Эшли упирает локти в бедра, наклоняясь вперед. — Куда вы, ребята, ходили?

— Это что, допрос? — Я что, вспотел? Провожу рукой по волосам.

— Папа и Эшли отвезли меня в «Рейнфорист Кафе»! — вклинивается Эллиот со своего места на полу с книжкой-раскраской. Ее пытливые карие глаза смотрят в мои. — Ты туда ходил?

Отлично. Теперь они и ребенка вовлекли. Она задает больше вопросов за день, чем делает вдохов.

— Нет.

— О, ты ходил в Челси? — говорит Бетани.

— Нет…

Джейд поднимает голову от смены подгузника Кэти.

— Мне нравится еда в Челси!

— Я не ходил…

— Ты был в Сансет Парке? — спрашивает Эшли. — Мы попробовали там лучшие клецки…

— Я был с девушкой!

Вся комната затихает, и все глаза устремлены на меня — кроме Эллиот, которая что-то строчит в своей книжке-раскраске.

— Хелен устроила для меня вчера вечером небольшой приватный ужин, вот и все. Дерьмо. Любопытные ублюдки…

— Это плохое слово, — говорит Эллиот, не отрывая глаз от страницы.

— Почему ты солгал? — спрашивает Бетани, ухмыляясь.

— Я не лгал. То есть, да, но я… здесь жарко?

Эшли откидывается на спинку стула с широкой дерьмовой ухмылкой.

Откуда, черт возьми, взялся термин «дерьмовая ухмылка»? Не могу представить, чтобы кто-то улыбался после поедания дерьма. У меня во рту была анальная пробка. Мне ли не знать.

— У тебя было свидание с Томми. — Эшли, похоже, чертовски гордится собой.

— Так, во-первых, это было не свидание. Это было просто джакузи и немного еды.

— Джакузи и еда. — Джесси хихикает. — Он прав, это не свидание, это начальная сцена порнофильма.

— Отвали на хрен…

— Это тоже плохое слово, — говорит Эллиот, все еще черкая карандашом на странице.

— Придумай свою собственную историю, если хочешь. Правда в том, что мне было скучно, Томми была свободна, так что мы поели и посидели в джакузи. Вот и все. Ничего не было. — Почти ничего.

Джесси проверяет свою прическу в зеркале.

— Великий Итан Кроу наконец-то пал.

— Я не падал!

Джесси делает вид, будто не слышит меня, и продолжает разговаривать со своим отражением.