Чтение онлайн

Мне показалось, что он пробормотал, что-то вроде «она точно поверит и не остановится», но я была не уверена.

– Что? – переспросила я.

– Что? – Он отнял руку от лица напряженно глядя на меня. – Ничего. Вопрос закрыт. Отвозишь сестру, сидишь в машине, и больше мы к этой теме никогда не возвращаемся. Это моя последняя уступка. Ясно?

– Тон смени. – Угрюмо бросила я, глядя на свои сцепленные на коленях руки, сдерживая облегченный выдох. Все обошлось малой кровью. Даже удивительно.

Антон поморщился и не ответил. Позвонил кому-то, назвал мой адрес и попросил забрать. Кинул ключи и документы на стол и ушел курить на балкон пожарной лестницы в общий коридор. Я уныло кинула его вещи в сумку и налила себе чай, вроде бы своего добилась, а чувство на душе все равно поганое. Он вернулся, клюнул меня в губы и сказав ночью его не ждать, покинул мою квартиру.

Утром я въезжала в свою деревню под дружное сопровождение удивленных взглядов и перешептование местных жителей. Машина Антона, на фоне загибающейся деревни выглядела особенно неуместно.

Но Гелька, робко складывающая в багажник свой прохудившийся чемодан и потупив глаза, ни о чем не спрашивала. Чувствуя себя неловко, я сказал, что машина не моя, а моего мужчины. Она вздохнула и кивнула, не поднимая от своих колен взгляда. Потом сорвалась, начала слезно объясняться, что по правде вовсе и не считала меня шлюхой, что себя в запоях не контролировала. Я, посмотрев на свою сестру, уже значительно посвежевшию после отсутсвия беспробудных пьянок, вздохнула и съехала к обочине. И рассказала все. Что два года работала в стептизе, что загасила кредиты и долги матери, что встретила Антона, который помог мне продать комнату и оформить ипотеку. Умолчала только о том, что меня избил Вадик. Пусть хоть у нее останется что-то хорошее, пусть хоть с ней попрощается. Гелька напряженно молчала, глядя себе в колени. А когда я протянула ей деньги за комнату, разрыдалась и попыталась отказаться, кляня себя на чем свет стоит. Я почти впихнула деньги в карман ее хлипенькой куртки, но она отстранила мои руки. Сказала, что не удержится и пропьет. Что денег у нее ровно для того, чтобы добраться до монастыря. Чувствуя себя последней тварью перед Антоном, я пообещала ей встретиться после того, как она поймет в своем монастыре, что готова отказаться от пьянки, и помогу ей со всеми ее проблемами. Гелька покивала и благодарно на меня посмотрела.

До колонии ехали молча. Я все думала, что она скажет Вадику, и что он ей ответит.

Но мы не успели. Вадик повесился этой ночью, очевидно, не выдержав ломки. Об этом сказала мне белая как снег Гелька, вернувшаяся через час с пакетами передачки. Я ошарашенно смотрела на нее, не в силах поверить ей и документам о медицинском заключении, утверждавшим, что Вадик умер от асфиксии и свидетельству о погребении на местном кладбище за казенный счет. Вадик не указал ни одну из нас в графе родственников, сообщать было некому. Повесился в своей камере на простыне перекинув ее через верхнюю перекладину решетки. Все было очевидно, и администрация тюрьмы с похоронами не тянула.

Я очумело смотрела на неровные каракули Вадика, написанные на помятом тетрадном листе. «В моей смерти прошу никого не винить».

Гелька разрыдалась и попросила поехать к кладбищу недалеко от местного поселка. Я, сдерживая дрожь, подчинилась.

Вот стою я и смотрю на простой крест с табличкой на могиле Вадика, а на душе кошки скребут. Хотя чуть меньше, чем полторы недели назад я бы точно обрадовалась. Или хотя бы равнодушно повела плечом. Ветер на кладбище поднялся, заставив плотнее запахнуть куртку, и я первая зашагала обратно к машине Антона за ограждением. Как-то нехорошо мутило. Понять не могла, что не так. Стараясь дышать глубоко и размеренно, остановилась у входных ворот, оглянувшись на бредущую, всхлипывающую Гельку, и несколько раздраженно попросив поторопиться. Поезд у нее через два часа, а ту еще дождь снова начал накрапывать

К горлу подкатило, когда я взялась за ручку водительской двери. Я едва успела сделать три шага до расположенного рядом с краем стояки мусорного бака. Меня вырвало. По ногам прокатился жар, а следом ватная слабость. Причитающая Гелька едва успела подхватить меня подмышки не дав осесть в холодную, стылую грязь.

Дурнота потихоньку отступала. Я жадно ополовинила протянутую Гелькой бутылку с водой, и откинулась на сидении, прикрыв глаза и затягиваясь сигаретой. И тут сестра, негромко, хмыкнув и тоже дымя в окошко, задала совершенно нелепейший, на мой взгляд, вопрос:

– Токсикоз? Ты знаешь…

– Я на таблетках. – Не открывая глаз, хмуро оборвала ее я. И только тут сообразила, что сегодня последняя таблетка, а месячных все нет. В прошлый раз организм работал как часы, и женские дни наступали сразу после окончания действия последней активной таблетки. Сегодня утром я выпила последнюю неактивную. А их все нет.

Да нет, это нереально же. Когда? Я читала, что стресс сказывается на цикле, а у меня весь месяц сплошный стресс. Может быть поэтому…

– Ленка. Ты проверься. – Негромко посоветовала Гелька, выкидывая сигарету и закрывая окно. – Доедем до города, сходи на УЗИ, не откладывай. Таблетки эти… они опасны, если ты беременна.

– Я не беременна, блядь!
– рыкнула я, выезжая со стоянки.

УЗИ, после того, как я посадила Гельку на поезд, мне возразило. Я ошарашенно смотрела на врача, который поставил мне предварительный срок – три с половиной недели. Врач частной клиники, за прием которого я отвалила две тысячи, ибо приехала к концу рабочего дня, когда они уже хотели закрыться, смиренно дождался, пока сойдет мой шок и позволит мне говорить. Возражать. Просить перепроверить.

– Может быть, таблетки некачественные, хотя это маловероятно.
– Хмуро произнес он, вертя в пальцах пустую пачку. – Скажите, у вас была диарея, рвота в текущем месяце? Принимали ли антибиотики?

– Блядь. – Вырвалось у меня, при воспоминании о приступе панкреатита в Эмиратах.

Там было все. И диарея, и рвота, и антибиотики. Доктор правильно воспринял мое восклицание за утверждение и посмотрел на меня сквозь стекла очков с долей соболезнования.

– После подобных диспепсических расстройств и на фоне приема определенной категории препаратов, нужно использовать барьерные методы защиты, хотя бы неделю. А лучше до начала следующей упаковки. – Негромко заметил он, поворачиваясь на своем стуле к столу. – К сожалению, наша лаборант ушла уже в обед, и анализы сдать не получится. Приходите завтра с утра, я напишу вам препараты, которые стоит принимать сейчас, с учетом нагрузки, которую оказывал прием оральных контрацептивов.

– Я… э-э-э… - вообще не понимала, что происходит.

Сидя в машине Антона, безотчетно остановила себя, когда подносила зажжённую зажигалку к сигарете в губах. Так. Успокоиться. Зажигалка потухла, не дойдя до сигареты.

Я сидела истуканом, пока не стемнело. Взвешивала все за и против. Не знаю, как сказать Антону. С учетом его настроя, аборт мне не светит. Ну, а куда мне сейчас ребенок? Вот куда? Да и бухала как не в себя, и курила как паровоз… Еще и таблетки эти явно не без последствий.

Забытый на консоли телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Антон. Как чувствовал. Пальцы задрожали, когда глаза пробежались по строчкам: «Маленькая, ты там как? С тобой все хорошо?». Это сломило. Все сомнения полегли прахом. Разлетелись. Он со мной и он мой. И я от него беременна. И, пожалуй, дите будет счастливо, потому что я его никогда не брошу, а Антон… явно не плохой папа.

Я, безотчетно улыбнулась, протягивая лист с врачебными каракулями фармацевту аптеки, расположенной недалеко от клиники. Девчонка, чуть старше меня, сверкнула зелеными глазами, и доброжелательно улыбнувшись, негромко произнесла, передавая мне пакет с препаратами: