Чтение онлайн

– Поздравляю вас.

На сердце как-то тепло стало. Приятно. Я смущенно ей улыбнулась, безотчетно дернув рукой к животу. Странное чувство. Немного пугающее, но с какой-то неописуемой, неконтролируемой долей надежды и веры, что все будет хорошо. Я больше не одна. У меня будет по настоящему родная кровь, и с ней я никогда не стану чужой.

Сигареты полетели в окно, когда я выруливала с парковки, направляя машину к дому Антона. Он позвонил.

– С тобой все нормально? – тень беспокойства. – Ты не ответила на сообщение. Все нормально, Лен?

– Все хорошо. – Честно ответила я, не понимая, почему глаза слезятся, ведь я и правда чувствовала, что все хорошо.

Просто от счастья плакать еще не приходилось. Я усмехнулась, вытирая сбежавшие по щекам слезы.

– Как съездили?

– Куда? – не поняла я, и затем запоздало осознала, что была сегодня у Вадика. Как-то вытеснило все одно маленькое происшест… событие. – А. Нормально. Гельку посадила на поезд. Только Вадик… вздернулся ночью. На кладбище приехали…

На том конце повисло мрачное молчание.

– Ожидаемо. Вадик был слаб. И на ум и по жизни. – Ровно произнес он. – Ты как?

– Не хочу об этом говорить. – Побормотала я, выворачивая на проспект, и безотчетно ежась от липких щупалец прошлого, все еще тянущегося ко мне. – Когда приедешь? Есть новость.

– Приятная хоть?

– Тебе понравится. – Усмехнулась, снова инстинктивно потянувшись пальцами к животу.

– Через час. Постараюсь раньше. Но я ненадолго, правда. Пару документов заберу и еще на часа два смотаюсь. Но ночью, я весь твой.

– Договорились. – Улыбнулась я. – Антон?

– М?

– Я люблю тебя. – Мягкая теплота разлилась по венам, заполонив с ног до головы и кутая чуть быстрее забившееся сердце в пелену удовольствия. Оказывается, такое не только приятно слышать, но и говорить.

– Я тоже, маленькая. – По смягчившемуся голосу было слышно, что он улыбается. – Скоро приеду.

Остановившись на последнем светофоре, перед поворотом к дому Антона, я стала свидетелем нехорошей аварии на перекрестке. Влетели друг в друга на мигающий сигнал. Я бросила взгляд на видеорегистратор, и выключила его, стремясь сохранить запись.

Припарковав машину за перекрестком, застегивая на ходу куртку, побежала к горе-водителям со страстью орущим друг на друга на перекрестке у поврежденных машин.

– У меня есть запись с регистратора. – Произнесла я, подходя к ним.

Невысокий черноволосый крепыш, владелец побитой девятки, хмуро зыркнул на своего примолкшего оппонента, с расстройством посмотревшего на меня, и вежливо попросил флешку с регистратора. Я покивала было, но сообразила, что Антон иногда ездит по своим темным делишкам, и очень может быть, что там есть записи не полагающиеся чужим глазам. Признав, что машина не моя, и я не могу отдать карту, оставила свой номер, на случай, если запись все же понадобится. Крепыш записал мой номер и, поблагодарив, стал звонить гаишникам.

До дома добралась без происшествий. Вытянула с регистратора флешкарту, желая перекинуть запись аварии на отдельную флешку, и почесала в квартиру Антона.

На флешке регистратора было достаточно много записей, и из-за почему-то путающихся дат, они были разбросаны неравномерно. Я раза с четвертого нашла нужную запись. Уже хотела было закрыть ноутбук, но привлекла запись, где я стояла перед капотом у подъезда и прижималась к Антону, упирающимся пальцами о капот.

Воспроизвела. Не знаю зачем. Встала из-за стола, хотела налить себе чай, но замерла, заметив что к нам подходит Зимин. Пара секунд и он садится на пассажирское сидение бэхи, а я чуть погодя, ухожу в подъезд. Хотела уже выключить, но Зимин, дождавшийся пока Антон сядет за руль и начнет выезжать со двора, негромко спросил доверяет ли Антон типам в Порше.

Сердце кольнуло тревогой. Тот самый день, когда у него давление упало, я на него орала, чтобы заходил домой, а он уперся и поехал с Зиминым на встречу. Антон, после незначительной паузы, ответил, что само собой не доверяет. С трудом сглотнула, глядя на безразличную запись дороги. Щелкнула чья-то зажигалка, и Славка негромко спросил:

– Тоха, а Ленка что, уже в курсе?

– В плане?

– В плане, что ты ширяешься. – Регистратор выпал из обмякших пальцев на лакированную столешницу.

Я всхрапнула и поняла, что ноги подкосились, и я сижу на полу с неверием глядя на продолжающуюся запись, которая разбивала меня, расщеплял пиздецом, творящимся в машине. Каким-то бредом, несовместимым с реальностью.

– Дурак что ли? Нет, конечно. – Несколько удивленный голос Антона.

– А с хуя ты гашенный при ней?

– Партия паленая попалась, с утра вкинул, к обеду меня на отходняк пробило. Я даже не успел этого понять. За ней в институт обещал заехать, кинул смс, что типа, позже приеду. Думал, успею снять абстинентку, а Ленка уже на парковке ждала. Не при ней же. Домой едем, а меня зверски кроет, как будто на спайсах сижу. Уже чухаю, что себя контролировать не могу, но держусь. Когда давление упало, понял что ломка вот-вот ебанет из-за этой хуйни. Не привыкший я к паленому товару… и тогда она уже точно поймет. Тормознул, отослал ее в магазин. Сам на заднем кое-как вкинул. Пальцы дрожали, кокс по салону рассыпал. Ладно, из старых запасов, немного было. Потом она пришла, а из-за того, что времени не было рассчитать дозу, да и состояние не то, я блядь, приход словил, прикинь. Первый раз за столько лет. Думал, если есть пиздец в жизни, то он вот-вот наступит, а мозги вообще не варят. Но наплел про давление, типа из-за переутомления, она, вроде, поверила.

Зимин присвистнул. Хлопнула крышка подлокотника.

– Ты опять на синтетику пересаживаешься? – настороженный голос Славы.

– Диазепам, кайф снять. С дозой косячнул же. Опять психика под откос попрет, если на приходы подсяду, а мне нельзя, второй раз я уже с собой не справлюсь… Помнишь у меня тот год адовой жести, от реанимации до реанимации?.. – Голос Антона чуть дрогнул, он тяжело вздохнул и удрученно продолжил.
– До сих пор дрожь берет. Две клинические смерти. Невролог предупредил – еще одна и инсульт. Тогда я и начал с психической зависимостью бороться. Деньги ведь рекой текли, на районе поднялся, люди на поклон шли. Жалко ж такое терять, а я потерял бы, если бы жил от кайфа до кайфа… Когда уже диазепам подействует? Надо еще вкинуть парочку, а то отойти не могу от эйфории. Мир весь яркий… Да не таращ так глаза, у меня толерантность не только к алкоголю, но и к некоторым препаратам.

– А нахера ты столько бухаешь?

– Не знаю. Иногда кажется, что расслабляет. – Антон хрипло и невесело рассмеялся.
– Пиздец, за столько лет первый раз осечка. Барыгам все ебало разобью за паленую партию, пидоры, сколько времени уже тащат мне, знают же, что я только чистый беру, уроды, подсунули с примесями, чуть не сдох нахер.- Щелчок зажигалки, и уже задумчивый, а не злой голос Антона в напряженной тишине.
– Теперь месяца три на химии сидеть, чтобы организм кайфа не требовал… Хотел еще в Эмираты сгонять на днях, теперь реально придется на химку пересаживаться. Хотя похуй, там мне порошок и не светил никогда, все время на таблетках, ладно уж, перетерплю, раз один к одному сложилось. Химка вроде грамотная, спецом транзит через южный заказываю, но травит хуже, чем эта паленая херня, которую мне подсунули, правда, мозги не трогает. С год восстанавливаться придется. Но лучше так, чем снова на приходы сесть.

– Тох, сколько ты сидишь?

– В общем? Двенадцать.

– Месяцев?.. – с тенью слабой надежды. Славкиной и моей.

– Ты ебу дался? – Как-то зло рассмеялся Антон, отправив все наши надежды на хуй. – Мы с тобой со школы дружим. Я же тогда уже при тебе ширяться начал. И в армейке тоже… Только год жизни в ней потерял. До армейки батя, когда понял про дурь и ради чего я со смотрящими трусь, пиздил меня до потери сознания. Буквально. Пару раз реально в несознанку отправлял. Да только мне, малолетнему уебку, семнадцать было, я ж не позволял никому ничего себе запрещать, сразу на дыбы вставал. Батя тоже, правда. До сих пор носовая перегородка смещена и правое ухо херово слышит… Он все верил в силу и мощь российской армии, надеялся, что я там брошу. Ага, бросил. Я там на кокс и подсел.