Чтение онлайн

Даллас подняла бутылку. Вот это и есть самое дно. Бобби спустилась на самое дно, но разве она в этом виновата? У нее никогда не было шанса. Проститутка с тринадцати лет. А теперь еще и героин. Земля обетованная для тех, кому больше некуда идти.

Даллас положила ее голову к себе на колени.

— Все будет в порядке, Бобби, — утешала она. — Я присмотрю за тобой. Устрою тебя в больницу, вылечу.

Веки Бобби задергались. Но глаз она не открыла. Дыхание ее было тяжелым.

— Надо позвать на помощь, — пробормотала Даллас. Она выбежала из квартиры и принялась колотить в соседнюю дверь.

— Убирайся! — раздался визгливый женский голос.

— Мне нужна помощь! — взмолилась Даллас.

— Дорогуша, всем нужна помощь! — ответил голос.

— Пожалуйста! Девушке в соседней квартире очень плохо.

— Эта наркоманка? Да пусть она в своем дерьме потонет, мне наплевать.

Милое местечко. Стоит ли стучать в другие квартиры или лучше пойти на улицу и попытаться найти телефон? Она выбрала улицу и начала было спускаться по ступенькам. На втором этаже путь ей преградили двое.

— Где ближайший телефон? — спросила она.

Они не сделали ни малейшей попытки уступить ей дорогу. Один был коротышка-негр, второй — высокий белый, с желтыми волосами и бегающими глазками.

— А зачем тебе сдался телефон? — спросил черный.

— Мне нужна помощь… подруга заболела. — Пока говорила, она с ужасом осознала, что эти двое были те самые они, о которых бормотала Бобби.

— Пошли наверх, — приказал черный твердо. — Ты, видно, та самая, кто должен был принести Бобби подарочек. Надо сознаться, мы ей не поверили.

— Я должна вызвать врача, — стараясь сдержать дрожь в голосе, сказала Даллас.

— Тебе сначала придется заплатить нам ее должок, крошка.

— Сколько у тебя есть, курва? И как вышло, что я тебя никогда не видел? — Он сделал молниеносное движение, задев ее грудь, и схватил сумку, висящую на плече. Он открыл ее, нашел пачку денег и умиленно присвистнул.

— Тут, верно, тыща будет… Дела идут хорошо, детка?

— Она вам именно столько должна? — холодно спросила Даллас.

— Ты не задавайся этими мыслями, курва, — усмехнулся он. — Ей ведь постоянно нужна наркота, а значит, и деньги. Ты на кого работаешь? Не прочь бы навестить тебя — задаром. Ты ведь не хочешь иметь такой видок, как твоя подружка?

— Это вы ее так? За что?

Он засмеялся.

— За что? Она хочет знать, за что. — Он еще поржал. — Да потому что я злой, поняла, твою мать, по-настоящему злой. — Он протянул руку и сжал ей грудь.

— Давай выметаться отсюда, — вмешался другой мужчина, — мы получили то, за чем пришли.

— Ты получил то, за чем пришел. А я бы не отказался трахнуть эту душечку, как следует трахнуть.

— В другой раз. У нас дела.

— Ладно, в другой раз. Я возьму твой адрес у Бобби. — Он провел рукой по ее телу, сунул руку ей между ног. — Помни, дашь мне задарма.

Она оттолкнула руку, возблагодарив Бога за то, что на ней джинсы.

Хихикая, они начали спускаться по лестнице.

— Разогрейся к моему приходу, красотка, мы с тобой гульнем.

Она закусила губу, чтобы удержаться от ответа. Она знала, на что способны такие мужики. Она видела, что они сделали с Бобби. И она прежде всего должна думать о Бобби.

Пройдя полквартала, она нашла телефон в баре и вызвала „скорую помощь".

„Если у тебя варит голова, — говорила она себе, — ты уберешься отсюда куда подальше, пойдешь домой". Но она не могла уйти, пока Бобби лежит там без присмотра. Кроме того, она хотела сказать им, что готова заплатить за ее лечение. За частную больницу, где за ней бы хорошо ухаживали.

Она побежала назад к развалюхе, взлетела по ступенькам на четвертый этаж и распахнула дверь.

Бобби умудрилась доползти до окна, достать героин, уколоться с помощью старого ремня, которым она перетянула руку, чтобы найти вену, и пластикового шприца.

Она скрючившись лежала под окном. Ремень все еще висел на руке. Шприц валялся на полу рядом.

Бобби с трудом улыбнулась Даллас.

— Эй, рада, что ты здесь. — Она плохо соображала и терла глаза. — Странно как-то себя ощущаю, паршиво как-то. Таблетки. Виски. Укольчик героина. Наверное, я перебрала, сестренка. Нам с тобой когда-то бывало неплохо… — Слова перешли в бульканье, глаза закатились в последний раз.

Она была мертва.

Из соседней квартиры доносились вопли женщины в оргазме. Мужской хохот, неприятный и резкий. Со второго этажа слышалась рок-музыка. Вдалеке раздавался вой сирены „скорой помощи".

Даллас поспешила выйти из комнаты. Она уже ничем не могла помочь Бобби.

Рассерженный Коди метался по комнате и, наверное, уже двадцатый раз смотрел на часы. Она опаздывала. Сильно опаздывала. А он проверял, из студии она ушла вовремя. Он позвонил Кики и Чану, но и там ее не было.

Куда она подевалась?

Она с другим мужчиной, вот где она. Может, с тем черным жеребцом на белом „феррари". А может, с той группкой, развлечения которой он подсмотрел однажды вечером. А может, с тем парнем, с которым куда-то летала, когда врала ему, что ездила к тетке.

Его просто тошнило от ревности. Он никогда раньше не испытывал такого чувства.

Все неправильно, ему не надо было с ней связываться. Никогда. Она водит его за нос… А ведь она — его жена. Его жена. И ее сейчас трахает какой-то другой мужик.

А он так много ожидал от этого вечера. Хотел отпраздновать. Он заключил блестящую сделку для своего английского комика, добыл ему главную роль в первоклассном фильме. Это доказывало, что его успехи не ограничиваются Даллас.

Коди заказал столик в „Бистро", праздничный ужин. И собирался сообщить Даллас насчет дома, снятого в Акапулько, и о своей радости в связи с ее желанием иметь ребенка, и что они вполне смогут втиснуть это событие в свое расписание.

И где же она?

Она была женщиной импульсивной. Может, просто ушла от него? Они не ссорились, но он болезненно ощущал, что она не стала счастливой в браке.

А вдруг Даллас попала в автокатастрофу? Но ведь она — отличный водитель.

Она его бросила значительно раньше, чем он предполагал.

Он услышал шум ее машины у подъезда и сел, стараясь взять себя в руки. Спокойнее. Послушай, что она скажет.

Даллас вошла в дом, плюхнулась в кресло и тупо уставилась в пространство. Она почти не замечала его присутствия.

— Ты пришла, — сказал он, хотя это было и так очевидно.

Она выглядела неприбранной. Волосы растрепались, лицо усталое и посеревшее. „Видно, трахнулась от души", — подумал он. Он не хотел так думать, но ничего не мог с собой поделать, думалось само собой.