ЖАНРЫ

Игровая комната. Книга стихов

Михайлова Екатерина Львовна

Шрифт:

ПРИСКАЗКА

В этой сказке не будет покоя и тишины — то-то в ней будет весело, то-то в ней будет классно. Жили-были сто лет назад поджигатель войны и ответственный за противопожарную безопасность. 2010 СЕСТРА А моя сестра на другой стороне Земли пьёт и пишет, поёт, и пляшет, и ворожит. Кто-то нас ещё до рождения расселил — но мы есть друг у друга, и с этим не скучно жить. Королева ярмарочных чудес, многоликий зверь, малолетний гуру огня — у тебя там затерянный мир и волшебный лес, вечный праздник и вечное «без меня». А моя сестра может новый кроить наряд — не построен корабль, но в целом готов каркас; у меня тут не то чтобы скука, не то чтоб ад, но пустует место размером с тебя как раз. Всё равно приплыву к тебе — из зимы, из тьмы, обниму своего сиамского близнеца — вот тогда, глядишь, наконец перестанут ныть наши сросшиеся сердца. 22.01.2010

К СЕТЕВЫМ ПОЭТАМ

Строки — дамасская сталь и китайский шёлк — стелятся, вьются и льются, и всё им мало... Сколько ж вас — гадов, пишущих хорошо! Так бы поубивала. 17.12.2010

Ч/Б

то ли помню их, то ли ясно вижу — как учебный набросок углём и мелом; этот чёрный стоит на ступеньку ниже и уткнулся лицом в белый свитер белого мир вокруг предпраздничен и наряден, но уже в расфокусе — не иначе. белый гладит длинные чёрные пряди и молчит, а чёрный, наверно, плачет или просто закрыл глаза и замер, и хоть бейте над ухом у них куранты — их несёт чёрно-белыми полосами бесконечный, безвременный эскалатор. 17.12.2009

РЕВНОСТЬ

Хочешь делить с ним победы и поражения? Значит, узлом завяжись, тренируй волю. Амулеты мои снимая с его шеи, чувствуй их тяжесть приятную, тонкое жжение; помни, что где бы вы ни были — вас не двое. Полюби его, чтобы соседи стучали и шкалил счётчик, отнеси на площадь любовь свою развесистую, как знамя. «Мой, он мой» — повторяй это чаще, артикулируй чётче, только в каждом его поцелуе — десяток моих пощёчин, в каждой случайной фразе — десяток моих признаний. Не смотри, не вари для меня отворотных зелий, со стволами не стой до рассвета, не жди вора. Стань с ним пеплом, упади в землю, прорасти семенем, расцвети, принеси плоды, поделись со всеми — и тогда у нас, может, и будет тема для разговора. 11.12.2009

О ЗАКОНАХ ЖАНРА

никто не знает числа и фамилий жертв к концу спектакля; но если на сцене есть ружьё, на стене висящее, — наш сюжет не будет пресен (по крайней мере, не весь) красавица, умница, всё у неё хорошо в семье, на работе, с подругами; дома — в семь, и можно не помнить, что если бы он пришёл — она легко попрощалась бы с этим всем вот так и живёт себе — много лет и зим, смеётся, целует, стирает, готовит, шьёт, а над кроватью ружьё на стене висит — фамильное заряженное ружьё. 28.08.2009

ПУТНИК

Ну куда ты теперь уходишь? Побудь ещё, мой усталый друг, едва оправившийся от ран. Эти травы совсем недавно прислал мне чёрт — чуешь, какой огонь по жилам твоим течёт? Рано ещё, милый. Дождись утра. Не торопись — там ливень стоит стеной. Или не мягко стелила тебе кровать? Не уходи, не поворачивайся спиной — посиди немного, поговори со мной; за калиткой волки — могут и разорвать. Не выходи в этот холод один, босой; столько недель дороги — напрасный труд. Месяц по небу идёт с наточенною косой. Все дороги в деревне свиты в одно кольцо, и ты в объятья мои вернёшься уже к утру. Ну к кому тебе там? Всяко со мной веселей. Просто доверься мне, и дело пойдёт на лад. Дом твой сгорел давно, а жена — в земле: в нашей деревне — ночь, за пределами — двести лет. Твоё место здесь. Как я долго тебя ждала. 25.11.2009

ДЕВИЧЬЕ

У моей подруги (нет, вы её не знаете, не у той) красота редким образом сочетается с добротой и с мечтой о таком же ласковом, верном муже — чтоб его окружать заботой, готовить ужин, чтобы детки, дом, чтобы радость, мир и покой. Только каждый её мужчина оказывается монстром, даже если выглядит папой римским; то злым духом, распределённым на этот остров, то головорезом, пиратом морей карибских. Вот он вроде бы добр, надёжен, и принц — не кто-то там, даже рыбу не станет резать простым ножом; через пару недель обнаруживается комната в тёмной части замка — с останками бывших жён. Или — простой, крепко сбитый, статный, кулак из жести, не чурается крепких словец, не слабак, но и не невежа. Только вот по утрам откуда-то — клочья шерсти, в коридоре и на пороге — следы медвежьи. Или, скажем, красиво ухаживает, дарит розы, танцует вальс, кормит ужином при свечах, заводит под балдахин, шепчет нежно и вкрадчиво «я без ума от Вас» — и улыбка красивого рта обнажает его клыки. ...А с одним оказалась совсем беда; в кои-то веки всё было «так», только он исчез, растворился в воздухе без следа, навсегда — очевидно, серьёзный маг. Нужно ли говорить, — я теряла покой и сон, билась о стену лбом и сходила с ума от зависти. — Как ты не понимаешь, в этом-то вся и соль, в этом, видишь ли, весь и замысел. Оборотень, и что? Ночью воду не пить с лица. С некромантом зато не страшно бродить над бездной. Сердцеед тебе показал бы, как разделывают сердца, — господи, неужели не интересно?! Я бы тоже вот так жила, ежедневно меняя лица, или шлялась по морю, бросив родне «привет!» Только мои чудовища все оказываются принцами — милыми, добрыми, без особых примет. 20.10.2009

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Спи. Полусонной девой луна на треть выйдет из-под покрывала в ночную тишь. Не выключай свет — я хочу смотреть, просто смотреть, как спишь. Время убийц и влюблённых, волков и сов, в лиственной тонкой резьбе проступают неведомые черты. Сети из тени и света легли на твоё лицо, близкое мне до дрожи, до немоты. Спи. Мы вели друг друга через такую тьму — девять кругов молчания; глядя в беззвёздную эту муть, я слишком помню всё, и вот почему я не могу уснуть, а всё пытаюсь настроить струны и перенять... Ты мне обещан — кто скажет, на сколько лет, месяцев, дней, часов? Обними меня. Не выключай свет. 02.10.2009

Тот, который не поворачивает головы...

Тот, который не поворачивает головы, если слышит — а он-то слышит — мой тихий шуршащий шаг, тот, которого лучше было бы звать на «Вы», тот, который не станет в одежде скрывать ножа — он и сам весь оружие, весь беда, — он выходит ко мне на танец в огромный холодный зал; как мы чертим круги — о, вынеси нас вода, посмотрите на нас, имеющие глаза. До утра, до утра свет не гаснет в моём дому, до утра кто-то бьёт и бьёт во мне в медный гонг. Тот, на которого взгляда не подниму, если услышу — а я-то слышу, как ходит, ходит, да всё кругом, я руками держу затворы — чур меня, чур, я кружу по комнатам, пальцы скрещиваю во тьме; он же слышит, слышит, как я для него молчу, как никто, он умеет молчать в ответ. Людям кажется — ходим окольными тропами, ездим по городам; это танец — странный, долгий и медленный, круговой. Тот, которого, может, и не было никогда — может, я загляделась в небо над головой, и пошла она кругом? — тот, у которого каждый жест для меня открыт, — как всегда, попадает в такт; раз, и два, и три, и четыре, и пять, и шесть, и пускай будет так. Пускай просто будет так. 24.08.2009

РЫБАЛКА

Пляска света и тени на водной глади переходит в медленный вальс; стрекозы приглашают стрекоз. Трава речная шуршит о борт. Солнце исчерпало раскладку на день; свет становится мягок и жёлто-розов. У меня — никаких забот, кроме как лежать на борту нашей лёгкой лодки, наблюдая живую беседу в речной осоке паука с мотыльком. В августе ночи ещё короткие — еле хватает на сон и любовь; длинные строки будут потом. Благо будет о ком. Время летит со свистом весёлой лески. Мне бы уметь так ждать — я бы вспять повернула реки; но я только смотрю, как подрагивает блесна, нарушая здешнюю тишину осторожным плеском, правлю лодкой, на свет просматриваю сквозь веки яркие диафильмы дневного сна. Мне бы уметь так ждать, о речные боги! Я перешла бы границы, нарушив законы жанра, хотя бы на день твоё хладнокровие переняв. Но я только смотрю через дыру в бейсболке, как ты ловкими пальцами держишь её за жабры. Так же и со мной, вот так же ты и меня. 19.08.2009

НЕКОРОЛЕВСКАЯ ОХОТА

Ты узнаешь его в момент — боковое зрение выделит, выдернет из толпы. Ты процедишь сквозь зубы: тебе-то уже не пристало считать столбы, и пускай другие себе разбивают лбы — хватит всех этих тонких эльфов, наследных принцев, хватит этих холодных рук, голубых кровей, — эй, расслабься, сиди спокойно, дыши ровней; он красив настолько, что лучше глазам не верь, он красив настолько, что хочется отодвинуться. Но потом себе скажешь: я ведь душу не продаю, ничего не теряю, была не была, твою же налево, — ведь жизнь короткая, он — так юн, взгляд такой голубой и чистый, пряди светлые, не запястья — речной тростник; сразу видно — не нюхал пороху, в переулке не знал резни и любовью большой не бит. Что случится со мной? Вот с ним может всё случиться. И тогда ты спокойно бросишь весь арсенал — что умеешь, и чем владеешь, и в чём сильна — всё на то, чтобы рухнула мраморная стена и сдалась охрана. Там, куда он идёт, будешь ты — ненавязчива, весела и случайна; начнёшь для него писать, не вставая часами из-за стола; он тебя позовёт куда-то — ты скажешь: моя взяла, всё идёт по плану. Ты расспросишь о нём знакомых, насколько позволит такт, с осторожностью, достойной применения на фронтах иностранной разведки. Бить тяжёлыми ядрами малых птах не пристало, — но ты не станешь жалеть обоймы. Но, когда на входе в удушливый кинозал он положит ладони на плечи и заглянет тебе в глаза — ты почувствуешь, как в позвоночник втыкает молнию неведомая гроза и поймёшь, кто из вас был пойман. 19.06.2009

ПАЛЕОНТОЛОГИЯ ДЛЯ САМЫХ МАЛЕНЬКИХ

Его зовут ихтиоптер — вот так зовут его. Он может плавать и летать, и больше ничего. Плывёт домой, летит домой — и весел он, и лих! Кричит, вопит: «Ну где ты, мой, где ты, мой птероихт?» 27.07.2009
<
Поделиться с друзьями: