Чтение онлайн

Он сцеловывает мои короткие вздохи, и, несмотря на максимальную близость между нами, ее все равно кажется мало, недостаточно.

Тянусь к нему, встаю на носочки, провожу ладонями вниз к уже расстёгнутой пряжке ремня, нахожу на ощупь пуговицу на штанах, пока его ладони хозяйничают на моей заднице. Они скользят вверх по ягодицам, сжимают, оставляя красные следы.

У меня мурашки по коже… Низ живота приятно стягивает, и каждый раз все сильнее, когда Дмитрий задевает промежность бедром.

Он снова целует так, что забываю, о чем вообще хотела с ним поговорить.

— Кристина, — в полной темноте каюты хрипит Дмитрий. Нехотя поднимаю тяжелые веки и смотрю на него хмельным взглядом. — Я испугался, что могу тебя потерять.

Костяшками пальцев прохожу по щеке, чувствуя легкую щетину.

— Я рядом.

Это достаточно.

Дмитрий подхватывает меня, и мы падаем на кровать.

Запрокидываю голову назад, пока чувству, чувствую, чувствую его поцелуи на своем теле. С губ срываются тихие стоны.

Его член упирается мне в живот. Игриво касаюсь его пальцами, вырывая из Дмитрия жаркий выдох. Он ведет губами меж грудей, прикасаясь кончиком носа к соску и засасывает его с силой, ласкает языком, слыша мое довольное мычание.

Этот мужчина дает мне буквально пару минут побыть в этой неге, затем быстро переворачивает, заставляя нагнуться. Давит на поясницу. Едва успеваю упереться локтями в матрас, но так и замираю с приоткрытым ртом, когда он резко входит в меня. Воздух до краев покидает легкие.

Вскрикиваю, не в силах удержать себя на весу, когда Дмитрий толкается снова. Чувствую, как наша общая смазка начинает стекать по бедрам.

Он гладит ягодицы, сжимает и чуть разводит в стороны. Каждое движение жадное, собственническое. Мажет пальцем по анальному отверстию, и быстро подаюсь назад, насаживаясь плотнее на член.

Дмитрий шипит, рычит, грубее впиваясь пальцами в ягодицы.

— Иди сюда, — вдруг говорит он, и его голос звучит завораживающе.

Медленно приподнимаюсь и встаю на колени. Он обхватывает мое тело, заключает в свои объятия, не давая упасть.

Стоны, сладкие, тягучие продолжают срываться с губ под новые толчки внутри. Соски до приятной боли трутся об мужские ладони.

Дмитрий тянется одной рукой вниз и прижимает пальцы к клитору, создавая трение при каждом движении бедрами. Затем проводит вдоль, собирая на подушечках пальцев смазку, и возвращается обратно.

По телу сразу же бегут маленькие разряды тока. Откидываю голову назад ему на плечо и стараюсь просто дышать, поглощая каждое ощущение, каждый вздох, стон и шлепки тел при скольжении внутрь.

Спина выгибается. Содрогаюсь от ускоряющихся толчков и почти скулю от того, что испытываю.

Но главное — я забываюсь. От того урагана чувств, что испытывала минутами ранее, не осталось и следа.

Плавлюсь, слыша короткое рычание над ухом.

Дмитрий рывками целует шею, чертит носом по коже, кусает мочку.

Перед закрытыми веками рождаются огоньки, когда тело сотрясается в сладком напряжении. Сжимаюсь вокруг его члена, чувствуя в себе его еще отчетливее. Почти дурею от непрекращающихся в этот момент движений.

Толчок. Толчок. Толчок.

Кричу в моменте, когда разливается тепло, пульсирует. Это отбирает последние силы, и мы оба падаем на кровать.

Кровь шумит в ушах. Кажется, будто я попала в вакуум. И выбираться из него добровольно я не собираюсь.

Не помню, когда в последний момент чувствовала себя так спокойно.

Лежу, прижавшись щекой в его немного влажной от пота груди, и слушаю размеренный стук его сердца, что был для меня сейчас лучшей колыбельной.

Веки тяжелеют, тело ощущается разбитым и удовлетворенным.

Дмитрий здесь. Он просил прощения. Может быть… может быть, не все потеряно. Может быть, за этой чудовищной «гарантией» скрывается что-то настоящее, пусть и уродливо выраженное.

Я почти успеваю погрузиться в сон, убаюканная его дыханием и ритмом сердца. Но вдруг — настойчивое, противное жужжание. Сотовый телефон Дмитрия, валявшийся где-то на полу вместе с его брюками, зазвонил.

Дмитрий замер, ощутимо напрягся, потом осторожно приподнялся, высвобождая меня из-под своей руки. Слышу, как он выходит из каюты и еле слышный скрип от двери.

Нехотя приоткрываю глаза.

Тревожный холодок пробегает по спине. Какое-то нехорошее предчувствие заставляет отогнать сладкий сон подальше, подняться с кровати и подслушать внезапный звонок.

Телефонные разговоры в это позднее время суток никогда не сулят ничего хорошего.

На цыпочках подкрадываюсь к двери.

Голос Дмитрия доносится приглушенно, но каждое слово бьет по сознанию, как молоток.

— Так надави на него получше. Создай невыносимые условия. Если не согласится добровольно… — пауза, и затем ледяной, металлический тон, от которого кровь стынет в жилах, — …то разберись с ним. Да. Как с Вороновым.

Как с Вороновым.

Мир перевернулся и рухнул.

Мои ноги подкашиваются. Я едва удержалась, схватившись за косяк, чтобы не рухнуть. В ушах стоит оглушительный звон.

Отец. Его смерть… Вовсе не случайна. Так это правда?

Дрожа, как в лихорадке, я отшатываюсь от двери и, почти не помня себя, иду обратно в постель. Запрыгиваю под одеяло и сжимаюсь в комок. Стараюсь дышать ровно и глубоко, как спящий человек. Но сердце колотится так громко, что, казалось, его слышно по всей яхте.

Через мгновение дверь тихо скрипит вновь. Шаги. Дмитрий вернулся. Он стоит несколько секунд, потом осторожно, чтобы не разбудить, устраивается рядом. Его рука медленно, почти невесомо ложится на мою талию, притягивая к себе.

Его тело ощущается привычно теплым, сильным. Всего минуту назад это прикосновение было бы желанным. Теперь оно жжет кожу, как раскаленное железо.

Лежу, не двигаясь, слушая, как дыхание Дмитрия постепенно становится ровным и глубоким. Он заснул.

Прикусываю кулак до боли, безмолвно крича. Громко. С надрывом.