Чтение онлайн

Но почти сразу же радость натыкается на что-то холодное и острое.

Он был… другим.

Тем же самым — те же черты лица, тот же цвет и разрез глаз, тот же силуэт, от которого замирало сердце. Но в его глазах, обычно таких жестких, уверенных, властных, теперь читается какая-то странная, отстраненная мягкость.

Или пустота?

— Привет, — говорит он тихо, едва тронув губы улыбкой. Она получилась напряженной, натянутой. Он подходит и неуверенно опускается на стул у койки, как будто боялся потревожить.

— Привет, — шепчу в ответ, сжимая пальцы под одеялом, борясь с диким желанием броситься к нему, прижаться, ощутить его тепло, убедиться, что это не мираж. Но что-то удерживает меня на месте — эта новая, ледяная стена в его взгляде.

— Извини, что мне пришлось представиться твоим парнем, — начинает о, — иначе бы меня не пустили и не позволили бы дежурить у твоей палаты.

Его слова кольнули в самое сердце тонкой, холодной иглой. «Пришлось представиться». Значит, все это время он считал себя лишь моим Господином? И уж точно не тем, чье имя было выжжено у меня в душе.

Но сейчас было не до обид. Главное — Дмитрий дышит, он говорит, он жив.

— Это ничего, — делаю слабую попытку улыбнуться, но губы не слушаются.

— И… твою маму я попросил своей охране сопроводить домой, — он произносит это как-то виновато, словно извиняясь за свое вмешательство. — Она выглядела очень измотанной. Это и неудивительно, после всего, что случилось… — останавливает себя на полуслове и поджимает губы. — Я обещал ей, что присмотрю за тобой.

В его словах была забота, но звучит она неестественно, как заученная роль. По спине бежит холодок. Боюсь задавать следующий вопрос, но должна была.

— Дим… а что с папой?

Он молчит. Долго. Не водя с меня синих глаз, в которых вижу неподдельное, глубокое сожаление. Слишком глубокое. Слишком правильное.

— Мне очень жаль, что я не успел приехать на его похороны, — говорит тихо. — Прими мои искренние соболезнования.

Мир замер. В ушах звенит абсолютная, оглушительная тишина.

Смотрю на него в упор и ничего не понимаю.

— Стой, — резко поднимаю руку, словно пытаюсь остановить этот балаган. На губах сама собой появляется сумасшедшая, неверящая улыбка. — Какие еще похороны? Дмитрий, мы же оба видели его живым! Буквально несколько часов назад! Он стоял с пистолетом, он…

Дмитрий смотрит на меня с нарастающей тревогой и недоумением.

— Кристина, мы с тобой не виделись… года три, — он говорит это осторожно, будто боясь спровоцировать что-то. — Может, все-таки позвать врача? Ты в себя еще не пришла.

Как такое может быть? Мозг отказывался воспринимать эту чудовищную нестыковку.

— А где… Арсений и Кирилл? — выдыхаю, цепляясь за эти имена, как за якоря в рушащейся реальности.

На его лице отражается полное, искреннее непонимание.

— Какие еще Арсений и Кирилл? — Дмитрий качает головой. Мы словно говорим с них на разных языка. Он встал со стула. — Я все-таки позову врача.

— Нет! — умоляющий крик вырывается из горла. Срываюсь с койки, хватаю Дмитрия за запястье с такой силой, что тот вздрогнул. — Пожалуйста, не надо! Просто… расскажи, что произошло. Как я здесь оказалась?

Пальцы впились в его руку, но не могу их разжать. Не сейчас. И Дмитрий не пытается высвободиться, лишь продолжает смотреть на меня с той же странной, отстраненной жалостью. Он медленно вернулся на стул, а я в свою кровать.

— Твой администратор, Иван, сегодня связался со мной. Сказал, что ты хочешь встретиться, обсудить что-то по поводу ресторана, — каждое слово он произносил медленно, взвешивая каждое из них, следя за моей реакцией. — Когда я подъехал, уже было поздно. Тебя грузили в машину «скорой». Твою… тебя сбила машина. На пешеходном переходе.

Слушаю, и мир вокруг начинает расплываться, терять края. Его слова падают в сознание, но не находили там отклика. Они описывали события мая. Те самые, что случились почти сразу после смерти отца.

Я помню тот день. Помню, как рыдала над бумагами, потрясенная долгами. Как в отчаянии попросила Ивана позвонить ему, единственному, кто мог помочь. Как потом пошла гулять, пытаясь привести в порядок мысли… И да, помню резкий звук тормозов, свет фар… Но я же отскочила! Я точно помню, что успела отпрыгнуть на тротуар!

— Какое… какое сегодня число? — шепчу, и собственный голос кажется мне доносящимся откуда-то издалека.

— Двадцать девятое мая, — отвечает Дмитрий.

Медленно, будто в замедленной съемке, разжимаю пальцы на его руке. Моя же собственная дрожит. Резко отдергиваю ее.

— Кристин, ты уверена, что тебе не нужен врач? — его вопрос повисает в воздухе.

Уверена? Я уже ни в чем не уверена.

Реальность, в которой я существовала последние недели — с болью, страхом, страстью, контрактом, Арсением, Кириллом, воскресшим отцом — рассыпалась в прах, превращаясь в дымный, безумный сон.

— Дмитрий… оставь меня, пожалуйста, одну, — выдавливаю, падая спиной на подушки и натягивая одеяло до подбородка.

— Конечно. Отдыхай, — он поднялся и на секунду задержался у койки. — Еще раз… приношу свои соболезнования.

Дверь закрылась за ним.

Натягиваю одеяло с головой, зарывшись в темноту и тишину. Тело бьет мелкая, неконтролируемая дрожь.

Неужели все это — являлось лишь плодом моего травмированного сознания? Сном, пока я лежала без сознания после аварии? Арсений и Кирилл… их никогда не существовало? А коллекторы? Бандиты? Контракт? Любовь, перемешанная с ненавистью?

Под одеялом становится душно и страшно. Остаюсь одна наедине с самой ужасающей мыслью: что, если ничего из этого не было по-настоящему? Или же мне следует вздохнуть с облегчением?

две недели спустя

Кабинет отца, а точнее мой кабинет, наполняет аромат свежего кофе.

Что ж, я буду скучать по этому. И только по этому.

Солнечный луч, что пробрался сквозь жалюзи, золотистой пылью ложится на стопки документов, в которых мне все же удалось навести порядок.

— Да, конечно, можете подъехать завтра к пяти, — мой голос звучит ровно, уверенно. — Подпишем все документы. Да. До свидания.

Нажимаю на кнопку завершения вызова, и губы сами собой трогает легкая, почти невесомая улыбка. Не радостная, нет. Скорее — умиротворенная. Как у человека, завершившего долгий, изматывающий путь.

Вдруг в дверь раздается короткий стук.

— Войдите!

Иван, мой администратор, заходит с огромной шикарной корзиной цветов. Роскошные бутоны роз и гортензий сплетались в ароматное, многоцветное облако.