Чтение онлайн

За моей спиной убийца, убийца… Убийца моего отца.

Он обнимает меня во сне еще крепче, прижавшись лицом к моим волосам, и тихо, сонно шепчет: «Малышка…»

Неделя промелькнула, как один долгий, тревожный день.

Возвращение в дом Дмитрия не было… долгожданным. Каждый шаг по знакомому холлу отдается в душе ледяным эхом. Я вернулась не потому, что простила, и не потому, что смирилась. Я вернулась, потому что страх — холодный, цепкий и рациональный — впился в меня когтями и притащил обратно в эту золотую клетку.

Страх за себя. И за маму, чью тихую, уютную жизнь я не могу подвергнуть опасности.

Он был везде. В дорогом парфюме, что витал в спальне. В его уверенных шагах по коридору. В его взгляде, который теперь, после ночи на яхте, кажется мне двойным: в нем читалась и жгучая, почти болезненная одержимость мной, и ледяная бездна, способная на все. На абсолютно все.

Мысль об отце, о том страшном «разберись как с Вороновым», всплывает в памяти каждый раз, когда Дмитрий прикасается ко мне. Вздрагиваю, а он принимает это за страсть.

Эта игра в нормальность оказалась изматывающей пыткой.

План был прост и безумен: выжить. Выяснить правду. И только потом решать, что делать с этой правдой, тяжелой, как камень на шее.

Несколько дней прошли в туманном полусне. Я механически ела, спала, отвечала на ласки Дмитрия деревянной улыбкой. И на четвертый день нашла в себе силы сделать первый шаг к старой жизни.

Уже сидя в машине, приказываю водителю остановиться за несколько кварталов до ресторана, у входа в большой шумный парк.

— Мне нужно прогуляться. Подышать воздухом, — заявляю, стараясь говорить максимально непринужденно.

Водитель — новый, суровый мужчина с каменным лицом, кивает без возражений, но его взгляд, устремленный мне вслед, был красноречивее любых слов.

Я на поводке. Длинном, золотом, но поводке.

Медленно иду по асфальтовым дорожкам, впуская в себя разгоряченный июльский воздух. Смотрю на людей: на матерей с колясками, смеющихся над какой-то шуткой студентов, на пожилую пару, кормившую голубей. И мне до слез захотелось этой беспечности, этой простой, нормальной жизни, где самое страшное — это опоздать на работу или поссориться с любимым, а не бояться, что твой возлюбленный может быть убийцей.

Погруженная в мрачные мысли, я почти не смотрю по сторонам, пока чье-то плечо не задевает меня при обгоне. Мимо широким уверенным шагом, проходит мужчина в темном пальто и в кепке, надвинутой на глаза. Мелькнул лишь острый профиль, линия скулы, знакомый до тошноты…

Эдгар.

Имя моего похитителя ударяет в память, как током. Кровь отхлынула от лица, ноги на мгновение стали ватными. Резко оборачиваюсь. Но мужская фигура уже растворилась в пестрой толпе, сливаясь с другими прохожими.

Показалось… Мне просто показалось. Нервы. Слишком много всего произошло.

Но холодный пот по спине и дрожь в коленях были реальными.

Собрав всю волю в кулак, я почти бегом дохожу до ресторана.

Выдыхаю только тогда, когда опускаюсь на барный стул.

— Паш, сделай самый крепкий экспрессо, пожалуйста, — прошу бармена, замечая еще не прошедшую дрожь в голосе.

Именно в этот момент телефон в сумочке мягко вибрирует. Сообщение от Дмитрия.

«Сегодня готовлю ужин дома, надеюсь, в этот раз ты никуда не убежишь».

Фраза, которая должна была считываться как игривая и романтичная, падает в сознание ледяной глыбой.

«Никуда не убежишь».

Едва успеваю засунуть телефон подальше в сумку, как чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Вижу пожилого мужчину приятной, интеллигентной внешности. Он теребит шляпу в руках, пальцы нервно переминают мягкие поля.

— Извините за беспокойство, — начал он тихо. — Вы… Кристина Воронова?

Холодок настороженности пробегает по коже. Выпрямляюсь на стуле, стараясь выглядеть увереннее.

— Кто вы такой? — спрашиваю прямо, без предисловий. В голосе — сталь, которой сама от себя не ожидала.

Мужчина оглядывается по сторонам, сканируя взглядом каждого из посетителей. Он садится на соседний барный стул и наклоняется ко мне так близко, что я чувствую исходящий от него запах лекарств.

— Я кое-что знаю… о вашем отце, — шепчет он так тихо, что я едва разбираю слова.

Замираю. Мир сузился до точки — до его испуганных глаз и моего собственного бешеного сердцебиения. Рука сама тянется к кружке с кофе, пальцы дрогнули, и темная горькая лужица разлилась по столику, как предзнаменование.

— Его смерть… она не была естественной, — продолжает мужчина.

— Кто вы такой? — повторяю свой вопрос еще раз, и на этот раз в моем голосе сквозь жесткость пробивается настоящий, животный страх.

— Я патологоанатом, который проводил вскрытие трупа вашего отца. Он умер не по естественным причинам, как я изначально указал в отчетах. Его убили.

— Почему вы решили рассказать об этом сейчас?

Старик снова оглядывается, и в этот момент над дверью звенит колокольчик, впуская новых посетителей. Мужчина вздрогнул от звука, подскочив на стуле, словно от выстрела. Его лицо искажается паникой.

— Здесь небезопасно, — шепчет он лихорадочно, хватая со стола бумажную салфетку. Достает из внутреннего кармана пиджака ручку и что-то быстро царапает дрожащей рукой. — Давайте поговорим у меня. Обещаю, я расскажу вам все, что знаю.

Он сунул мне в руку смятую салфетку с адресом. Его пальцы были ледяными. Мужчина резко встает и почти бегом направляется к выходу.

Сижу, сжимая в ладони маленький бумажный клочок, который грозит перевернуть всю мою жизнь. Хотя куда уж хуже…

Адрес горит в моей руке. Правда была так близко. И так смертельно опасна.

Разжимаю пальцы и смотрю на кривые строчки. Это либо ловушка, либо единственный шанс. Мне предстояло решить, готова ли я рискнуть всем, чтобы узнать, как именно погиб мой отец. И кто отдал приказ.

Весь день как в тумане. Бумаги на столе расплываются перед глазами, цифры в отчетах не складываются. Пальцы то и дело тянутся к карману, нащупывая зловещий, смятый клочок. Записка жжет кожу, как раскаленный уголь.

Каждое мгновение я борюсь сама с собой.