Чтение онлайн

Через полчаса карета уже мчалась в сторону города. Демор прислонился к спинке сиденья, его лицо было бледным от боли. Доротея сидела напротив. Внезапно она подалась вперёд и похлопала Феликса по руке. Прикосновение старушки было лёгким, но каким-то удивительно успокаивающим, словно она передавала ему часть своей неиссякаемой жизненной энергии.

— Всё будет хорошо, сынок, — тихо сказала она, и в этом простом слове «сынок» было столько искреннего участия, что Феликс на мгновение забыл о боли. — Ты уж поверь старой Дори.

Он повернулся к ней и в полумраке увидел глаза старушки. Они блестели озорным, но в то же время невероятно добрым светом, отражая мудрость прожитых лет и непоколебимую веру в справедливость. Словно по волшебству, невидимая тяжесть, давившая на сердце, немного отступила. На душе почему-то стало тепло и спокойно, как в детстве, когда мать укрывала его одеялом, прогоняя ночные кошмары. Это мимолетное проявление искренности и нежности затронуло в Деморе какие-то давно забытые струны.

Вскоре экипаж остановился у величественного входа в «Королевский Лебедь», самую престижную гостиницу Велуара. Феликс медленно поднялся по широким каменным ступеням,

а Доротея, словно тень, бесшумно следовала за ним. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь редким звоном хрусталя из дальнего зала. Воздух в холле гостиницы был насыщен ароматом дорогого табака и свежего полироля. Демор подошёл к стойке портье, за которой дремал пожилой мужчина с безупречно уложенными усами.

— Мне нужен лорд Эверс. Немедленно.

Вздрогнув от неожиданности, портье распахнул глаза.

— Прошу прощения, но лорд Эверс отдыхает. Он просил его не беспокоить до утра…

— Передайте ему, что его беспокоит лорд Феликс Демор, — жёстко прервал его Феликс. — И объясните, что у меня есть информация чрезвычайной важности. Если он откажется принять меня, вся ответственность за последствия ляжет на него.

— Сию минуту, ваша светлость! — портье поклонился и, выйдя из-за стойки, стремительно направился к лестнице, ведущей на верхние этажи.

Стоявшая чуть позади Феликса Доротея одобрительно хмыкнула. Даже в таком состоянии он оставался настоящим Демором.

Портье вернулся буквально через несколько минут. Он снова низко склонил голову.
– Лорд Эверс ждёт вас. Номер сорок два, ваша светлость.

Феликс и Доротея поднялись по лестнице из тёмного, отполированного до блеска дуба и свернули в коридор, освещённый мягким светом газовых ламп, мерцающих в бронзовых светильниках.

Демор решительно постучал в дверь под номером сорок два, и она сразу же распахнулась. На пороге стоял лорд Эверс в тёмно-синем шёлковом халате. Чиновник выглядел не просто изумлённым, а скорее поражённым до глубины души. Его обычно строгое лицо было искажено смесью шока и недоверия.

— Неожиданно! Я получил известие о вашей безвременной кончине, Демор! Лорд Абернати лично видел ваше бездыханное тело! Входите же! Не стойте в дверях! Я жажду объяснений!

Феликс и Доротея вошли в номер и, закрыв дверь, лорд Эверс кивнул в сторону двух кожаных кресел, стоявших перед камином, в котором весело потрескивали поленья.

— Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

Демор отрицательно покачал головой.

— Благодарю, лорд Эверс, но нет. Сейчас мне не до выпивки. Позвольте вам представить госпожу Доротею Пендлтон.

Зато Доротея причмокнула губами и стрельнула глазами в сторону графина с переливающимся в нём “нектаром”:

— А почему бы и нет? Мне виски. И покрепче, пожалуйста.

Улыбнувшись, лорд Эверс направился к бару и налил в стакан щедрую порцию янтарной жидкости, после чего протянул его Доротее.

Тем временем Феликс достал из сюртука аккуратно перетянутый бечёвкой пакет и протянул его чиновнику.

— Что это? — Эверс взял пакет и, распечатав, достал документы.

— Доказательства того, что некоторые аристократы не брезгуют использовать рабов, — процедил Демор.

— Что?! — недоверчиво протянул мужчина. — Этого не может быть!

Взгляд пробежал по первым страницам, и лорд Эверс медленно опустился на стул. С каждой строчкой его лицо вытягивалось всё больше. В конце концов, он шумно выдохнул и поднял глаза.

— Рабовладение? В наши дни?

— Эти доказательства собраны с большим риском, лорд Эверс. Половина лордов Велуара увязли в этом по уши! — нефритовые глаза Феликса зло сверкнули.

Отпив большой глоток виски, Доротея проворчала:

— Семья Вейлов сидит на золотой жиле, используя труд рабов на хлопковых полях. Остальные же продают им своих надоевших «игрушек». Что не менее страшный грех!

Глаза госпожи Пендлтон метали искры, когда она со стуком поставила на стол пустой стакан. Поднявшись и надвигаясь на лорда Эверса, возмущённая дама продолжила:

— Почему ваши сыщики, эти гордые блюстители закона, до сих пор не раскопали все жуткие тайны Велуара? Почему эта гниль распространяется прямо под вашим носом, пока Королевский Совет играет в свои никчемные игры?! Неужели так трудно отличить настоящее зло от пустой болтовни? Тогда вам давно пора оставить серьёзные дела и заняться поиском сбежавших болонок!

Сарказм так и сочился из уст старушки.

Лорд Эверс побледнел.

— Вы имеете полное право гневаться, госпожа Пендлтон. Но оскорблять Королевский Совет, который служит Короне и народу, я вам не позволю. Его Величество полагается на мудрость и честность каждого члена. И мы все делаем свою работу, пусть и не всегда так быстро, как хотелось бы. Я прекрасно понимаю серьезность документов, что вы мне принесли. И я заверяю вас, что это не останется без внимания. Рабство — это преступление против человеческого достоинства, которое Корона никогда не потерпит. Но прошу вас, дайте мне время изучить дело как следует. Я не могу принимать поспешных решений, когда речь идет о таких серьёзных обвинениях против одной из влиятельнейших семей королевства.

Феликс резко поднялся и застонал, схватившись за грудь. Но он быстро взял себя в руки.

— У нас нет времени, лорд Эверс! Пока вы тут рассуждаете о протоколах, кто знает, какие муки терпят на том проклятом острове невинные люди?! Бертран Вейл похитил женщину, которую я люблю! Сейчас она на острове Сантор! И я должен был бы сейчас сам действовать, но, увы, благодаря вам у меня больше нет этих рычагов влияния! Вы отстранили меня от должности, отрезав все пути для немедленной реакции! Каждая минута промедления — это чьи-то слезы, чьи-то страдания! Вы готовы взять на себя эту ответственность?!