Чтение онлайн

Под аккомпанемент ножовки и лучковой пилы начал наигрывать негромко какую-то тягучую и заунывную блюзовую тему. Что-то вроде "стенаний молодого негра о подружке, проданной злым плантатором злому плантатору в далёкий Новый Орлеан", но сам скоро заскучал. Тут бойцы закончили пилить и принялись стучать молотками.

"О, это - по-нашему!" - я подхватил ритм и перешёл на рок-н-ролл.

Заметив, что Соколов то и дело оборачивается на меня, прикрикнул на него:

–  Осторожней, по пальцу попадёшь!
– и точно - спустя пару секунд после моего предупреждения Миша звезданул-таки себе по руке и, взвыв, принялся трясти ею в воздухе.

–  Шли бы вы на свежий воздух, товарищ старший лейтенант! Или сам давай работай, эль Марьячи ты наш!
– накинулся на меня, возмущённый потерей трудового ресурса Бродяга

–  Всё, товарищ капитан, затыкаюсь и умолкаю навеки… - и, поставив гитару у стенки, я демонстративно понуро направился к двери.

–  Э, ты что? Птица-радива, куда пошёл? Погоди четверть часика, а только потом народ отвлекай.

–  Ну, раз я отвлекаю… - я встал в позу "гордого, но непонятого, Творца".

–  Тох, хорош кривляться.

Я покладисто вернулся и забрал гитару.

В дверь постучали.

–  Да, войдите, - Александр встал из-за стола.

В сарай заглянул Зайцев:

–  Доброй ночи, товарищ капитан. И товарищ старший лейтенант, - добавил он, заметив меня.

–  И вам всего хорошего, - ответил Бродяга несколько недовольным тоном, подразумевавшим, что он сейчас занят и хотел бы побыстрее вернуться к своим делам.

–  Извините, что отрываю, но товарищ майор сказал, чтобы вы дали мне образец "вьетнамки", хоть я и не знаю, что это такое…

–  А, - протянул Саша, - входи. Мы как раз их сейчас и делаем. Вот.
– И он протянул Зайцеву мину, которую собирал перед приходом последнего.

Тот повертел в руках детали и изумлённо посмотрел на Бродягу:

–  Но это трубочка, как я понимаю, от кровати и кусочек дощечки с гвоздём! А где же мина?

–  Миша, выскочи во двор и гаркни: "Проверочный!" - обратился наш начштаба к Соколову.

После того, как его приказание было выполнено, и танкист вернулся, Саша снова обратился к Зайцеву:

–  А теперь, старлей, смотри и учись!

Щепкой провертев в земляном полу отверстие глубиной сантиметров в пять, он положил на дно деревяшку с гвоздиком, затем аккуратно поставил трубочку, и, взяв со стола винтовочный патрон, опустил его внутрь трубки.

–  Готово!

Зайцев с удивлением наблюдал за всеми этими манипуляциями. Было заметно, что он всё равно не понимает происходящего, а вот Михаил и Семён соображали быстрее:

–  Товарищ капитан, - как старший по званию, Семён, решился прервать разговор командиров, - если теперь наступить патрон выстрели, верно?

–  Точно так, - и Саша, присыпав мину землёй, взял небольшую дощечку, положил её сверху.

–  Внимание!
– и Бродяга наступил на край дощечки.

Грянул выстрел! И на нас посыпался какой-то мусор с пробитой пулей крыши сарая.

–  Понятно теперь?
– на старшего лейтенанта было больно смотреть.

Слово снова взял Семён:

–  Товарищ капитан, а если не сработает?

–  Один раз не сработает, в другой повезёт. Тут главное - дешевизна. Во Вьетнаме этим и руководствовались. Стоит копейки, а по тропинке хрен пройдёшь. Да и бамбук у них там.

–  А Вьетнам, это где?
– спросил Приходько.

–  Это туземное название Французского Индокитая, - как более подкованный в местных реалиях пришёл я на помощь Александру.

Отпустив вперёд новичков и Зайцева, мы с Шурой пошли вслед за ними к дому.

–  Спасибо тебе, Тошка, что с Вьетнамом выручил. Заносит меня иногда, - неожиданно сказал Бродяга.

–  Да не за что… Саш, я вот чего спросить-то хотел…

–  Ну?

–  А жетоны, что мы у зондеркомандовских забрали, они что значат?

–  О, это крутые вещички, при грамотном, естественно, подходе. Нам, когда на курсах лекции читали, их приводили как пример "бесконтрольного контроля".

–  Это как?

–  Жетоны эти - и удостоверение личности, так сказать, "на предъявителя", и одновременно, оперативный значок.

–  Как бляха у гаишников, да?

–  Верно. Предъявление жетона означает, что сотрудник выполняет оперативное задание. Но ребята из СД жетончики и просто так показывали. Вместо удостоверений.

–  Вроде того, что у нас милиционеры ксиву вместо паспорта в железнодорожную кассу суют?

–  Точно, но при этом учти, что любому сотруднику любой службы, в случае если он своими действиями "засвечивал" кого-нибудь из "ребят Гейдриха", вставляли такооой пистон, что никто предпочитал с ними не связываться.

–  А как же гестапо или гээфпэшники? Они что вражеских агентов не ловили.

–  Ну, у немцев в армии сотрудники СД были при любом штабе с корпусного уровня и выше, на оккупированной территории - в каждом гебитскомиссариате, плюс резидентуры в городах стратегического значения. При любой потере жетона его искали до последнего, потому мы и трупы всех эсэсманов старше унтера и похоронили в болоте. Помнишь, сколько их всего было?

–  Четырнадцать, - не задумываясь, ответил я, поскольку сам эти трупы и обыскивал как человек, разбирающийся в эсэсовских знаках различия.

–  А жетонов мы сколько нашли?

–  Четыре.

–  Пять. Я ещё один у них в штабе нашёл на столе. Я думаю, через пару-тройку дней они бросят искать жетоны и их владельцев, после чего номера жетонов внесут в список недействительных. Орднунг, знаешь ли.

–  А почему три дня?

–  Ну, я ориентируюсь на худший для нас вариант. Может и пять дней пройти, и неделя.

–  А что потом?

–  При смерти сотрудника и подтверждённой утрате жетона и документов очертят круг, в котором будут уделять особое внимание лицам, предъявляющим "опознавалки" Службы Безопасности.

–  То есть нас за задницу могут легко взять?

–  Неа. Утрутся! К примеру, вы сколько раз жетончиками мух отгоняли за последние три дня?

–  Я два раза и Алик три или четыре. Я точно не отследил один раз. Хотя, вроде, гауптман тот быстро смылся.

–  Вот видишь. И права никто не качал, так?