Чтение онлайн

— Марек, и мне кинь, я её распечатаю и на стенку повешу, видок у него точно, что надо! Ну, вот блин, называется — "поймаем и изуродуем", самим руки — ноги повыкрутили! Марек, и меня щёлкни, на память, — Киса тоже понемногу начал отходить, и ему становилось весело.

— Мужики, чего темно-то так? — скаут привстал с земли. — Не вижу ни хрена. Чего вы ржете, как кони, у меня в ушах треск стоит… Меня что, по голове кто-то стукнул?

— А — а-а — а… — простонал Киса, упав на бок, — падстулом… ой, ржунимагу!!!

— Ы — ы-ы… уроды, — Пацак прыгал на месте, — нельзя мне щас смеяться — у меня в груди всё хрустит…

— Моня — а-а — а, пощади, мы щас рассыплемся, — выдавил сквозь смех Марек, — Погоди, фотки перешлю, сам поржешь… А — а-а, нет, погоди, потом пошлю… Сил моих нет…

Алекс веселился вместе со всеми — ситуация действительно была смешная, а позы пострадавших дронов годились для показа в программе "Нарочно не придумаешь". Однако давненько я так не смеялся, думал он, сохраняя на память видеообраз всей группы. И при этом он чувствовал, как вместе со смехом в душе уменьшается напряжение последних дней, и дышать становится значительно легче.

А, сквозь пожелтевшие кроны невысоких островных берёзок, вдруг выбрызнули чистым светом солнечные лучи, вмиг разукрасив весь мир в яркие, сочные цвета. Но плотные тучи с востока, слегка приблизившись, отбрасывали на половину небосвода со своей стороны, свинцово — синий оттенок. А серо — стальное море, что шумело внизу, под обрывом, пахло прелыми водорослями, немного аптекой и, простираясь на полмира, кидало на небо свой серо — стальной отблеск. И благодаря сияющему Солнцу, все эти краски становились насыщенными и приобретали в своё определение слово "яркий" — ярко — серо — стальной, ярко — свинцово — синий. Растущая недалеко от места, описываемых событий, молодая, изящно изогнутая осинка, на фоне этого насыщенно — синего неба, пылала огненно — оранжевым костром. Осень стояла в этом году зо — ло — тая.

Когда смех пошел на убыль, Алекс взял инициативу на себя:

— Ну, так что, будете объяснять мне суть претензий, или я уже пойду?

И веселье сразу закончилось.

— Да, что тут объяснять? — сказал грустным голосом посуровевший "коллега" Киса. — Этот Хариус, который в тебе сидел, ну, то есть в твоём дроне, конечно. Отобрал у меня медальон, который я в старой траншее откопал. Я, дурак, вздумал ему похвастаться. Мы на краю высокого обрыва стояли в это время. Он меня туда заманил эдельвейсы смотреть. Эдельвейсы, говорит, там растут самые красивые. За букет таких цветов, на Фактории, по целых десять центов дают. Ну, мы стоим над обрывом, а он и говорит, дай, мол, твой медальон глянуть и по каталогу проверить, вдруг ценный. Я и дал, балда. А он мне и говорит — вон, смотри, эдельвейс на карнизе растёт. Я, дурак, нагнулся. А этот гад, меня и столкнул. Я так грохнулся тогда, что разбился вдрызг. Еле потом денег на починку набрал, хорошо хоть друзья помогли. Вот мы теперь и ловим этого подлеца, чтобы рассчитаться по — честному. Думали, ты — это он. Извини, ошиблись. Только вот теперь мы не знаем, как его найти. Он, видать, дрона поменял, чтобы скрыться от нас.

— Эх, молодёжь. Знаний у вас мало, оттого и разводят вас, как зайцев. Эдельвейсы — высоко в горах растут. На Кавказе, или в Альпах. А здесь остров, почти что равнинный — наши сопки и скалы, это только для нас, дроннеров, высокие. А для человека, так, холмики, да камни.

— Да знаем мы. Теперь. Только медальона этим не вернёшь…

— Погоди-ка… — Алекса посетило внезапное озарение. — А ведь я ещё не смотрел, что в бардачке этого модуля лежит.

И он быстро дал команду дрону — "Открыть багажник". Затем запустил туда руку и к удивлению собравшихся извлёк на свет, свёрнутую в плотный комок, грязную тряпицу. И развернул её. Там лежал, тускло отсвечивающий серебром, небольшой, круглый медальон в виде черепа с костями и с непонятной надписью готическими буквами по краям, что-то типа "AHNENERBE"…

"Надо же! — удивился он. — Да тут целое сокровище. Бонов на двадцать, тридцать. А если окажется, что это раритет, то и сотни на три — четыре потянет. Надо будет с Карчмарём посоветоваться… А я и не знал. А вот интересно, использовал бы я его, если бы нашел раньше? Наверное, вряд ли. А, может… Подумал бы, что это от Василия Васильевича гонорар. В странной, правда, форме".

— Ну-ка, глянь, не он?

— Он!!! — заорал, всё ещё лежащий на земле, Киса. — Вот это и есть мой медальон. Я его в траншее откопал. Там ещё очки были, сломанные, и часы старинные, тоже почти совсем истлели, кроме цепочки и обода от корпуса серебряного, ничего и не осталось. Я на них вступительный взнос в гильдию заплатил. А больше там ничего нет, одни кости. Вот на ребят и не хватило… Долг за ремонт и взнос, вот и всё.

И он глубоко облегчённо вздохнул. А Алекс подумал, в этот момент: — "А, вот если бы использовал, то сам бы стал гадом. И никогда бы уже не стал свидетелем, столь счастливого момента".

— Ну, что ж, — сказал Алекс, — раз твой, то на, держи. И больше на эдельвейсы не засматривайся — вещь у тебя, похоже, действительно ценная, береги его.

И он протянул Кисе медальон. Тот благоговейно принял его на обе вытянутые клешни, и торжественно показал остальной компании:

— Видали? А вы не верили…

— Да ты чё, Киса! Верили мы, не сомневайся, — сказал траппер — Пацак, — иначе бы мы на твою авантюру, с выслеживанием и нападением, так легко бы не пошли. Только вот, чё нам теперь делать-то? Как чиниться-то будем — денег нету ни хрена.

— Мужики — и-и… — жалобно взвыл, ничего не видящий, Моня, — фоток мне накидайте скорее! Дайте хоть глянуть, из-за чего я тут зрения лишился…

— На, Моня, лови, — покровительственно шлёпая того по плечу, сказал Марек, и все весело засмеялись.

Алекс смотрел на ребят и думал, что это за негодяй такой был, до него в этом дроне, что такую подлость сделал. Обычно, после подобных поступков, даже значительно менее подлых, дроннер мог спокойно вычеркивать себя из списка обитателей Острова — всеобщей травли не мог выдержать никто. "Хорошо, что им ещё такой… — он чуть было не подумал, "честный", но вспомнил разговор с Карчмарём, и изменил формулировку, — достаточно порядочный попался…"

Однако, бдительно напомнила неподкупная совесть, ты только что сомневался — использовал бы, или не использовал бы. Это что, по — твоему, порядочность? Так что, твоя порядочность — чистое дело случая. Этак ты и про молодых дроннеров, брошенных тобою на заклание, злобным "головоглазам", также бы рассуждал, если бы вдруг не бросил? Вот если бы ты его нашел…

И Алекс честно с ней согласился — да, вполне мог бы использовать подвернувшийся артефакт, и при этом, не очень-то и задумался бы. Раньше. Но сейчас, в эти дни, что-то происходит в его душе. Что-то такое, чему он не может никак подобрать определения, но это "что-то", уже начинает влиять на его мысли и поступки.

Вот и сейчас, глядя на побитых, но от души радующихся ребят, он понимал, что не может, просто так взять, и уйти. "Что-то" держит его и не пускает. И опять привиделась ему грустная улыбка Серого Шока. Что же мне теперь с ними делать, с такими молодыми и зелёными? Бросить их, таких наивных, на произвол судьбы? Или… Одно ясно — помедитировать сегодня мне уже не удастся. Точно так же, как и расслабиться.

— Ну, вот и хорошо, что всё так просто разъяснилось. А, на счёт починиться… — Алекс замялся, напряженно думая, все терпеливо ждали, глядя на него. — Вы вот что… Давайте-ка, я вас отведу в одно место… А там придумаем, что дальше делать. Развилку у недоделанного стояка монорельса знаете? Вот, вверх по тропе и пойдём…

— Да ты чё, — с удивлением и страхом сказал Пацак, — там же людоед сверху живёт! Как его… Корчмарь. Он же всех хватает и на запчасти разбирает.

— Не бойся, — с улыбкой сказал Алекс, — нас он не схватит и не разберёт. Наоборот, может помочь. Пока что он спит, но через часик должен проснуться. Вот мы к нему тогда и подойдём.

Все смотрели на него со страхом и удивлением. И Алекс мысленно усмехнулся.

— Да не бойтесь, не бойтесь, нас он, в самом деле, не тронет. Это я вам обещаю, я его хорошо знаю, он мой друг.