Чтение онлайн

Мама пожала плечами:

– Когда они были молодыми и глупыми, рядом с ними, в тени, находились старшие и мудрые, давая советы и подсказывая, что и как делать. Просто теперь поколения сменились, настал их черед быть мудрыми. Ничего не меняется в жизни, сынок. Пройдет тысяча лет, но старшие всегда будут рядом с младшими там, где те не справятся сами. Это закон жизни, ничто не в силах его изменить. А тебе советую подумать над своим поведением. Тебе тоже когда-то придется стать старшим и мудрым, чему ты научишь идущих следом?

Как все сложно! Не думал, что мама может копнуть так глубоко! Точнее, не думал, что так глубоко под корпус, разложив его по полочкам с точки зрения обычных человеческих страстей. И мне все больше и больше казалось, что она права. И в том, что я хочу туда, и в том, что уже давно смирился.

Господи, да она во всем права! Во всем! Она лишь не учитывает маленькую деталь, я не могу. Не то чтобы не хочу, именно не могу туда вернуться! Я хлопнул дверью, и, если вернусь, это будет означать, что я…

Мысль сбилась в силу того, что итог ее мне не сильно нравился.

«Эй, Хуанито, договаривай! Что же ты замолчал на полуслове? «Я – твердолобый баран, которому западло включить реверсивную передачу».

«А если и так? Что теперь?» – возразил я сам себе.

«Ничего, баран. Ходи и понтуйся, какой ты крутой. «Человек сло-о-ова!» – Внутренний голос противно захихикал.

– Не пойду сегодня в школу. Надо прийти в себя, – промямлил я, вяло цепляя на вилку макаронину.

– Я уже поняла, – кивнула мама, встала и убрала свою тарелку в посудомойку. – Приходи. Думай. А я пошла на работу.

– Ты ж вроде сегодня выходная?

– Заказ. На дому. Да, кстати, тебе вчера снова звонила та девочка, которая высокая. Спрашивала, все ли у тебя в порядке и куда ты делся.

Мама, говоря это, стояла ко мне спиной, выставляя на посудомойке режим, но я почувствовал, как она довольно улыбается, и покраснел.

– Ты ей нравишься, – заключила она.

Они что, сговорились?

– Давай не будем обсуждать эту тему, – вспылил я.

Мама развернулась и пожала плечами:

– Хорошо, не будем. Но другая девочка, которая, как ты говоришь, с белыми волосами, не звонила. Пока, я убегаю!

Я чмокнул ее в щеку, и она убежала, оставив меня в глубоком смятении.

Да, мама у меня тот еще кадр! Надо же, так уколоть, и как-то мимоходом. Не придерешься – сказала чистую правду.

Следующая мысль заставила задуматься: она не хочет, чтобы я встречался с Бэль?

Да, не хочет. Чтобы понять это, не надо быть семи пядей во лбу. Ей не нравится мысль, что у меня будут какие-то отношения с аристократкой. Эмма не из бедной семьи, но она – средний класс, а Бэль – высший. Почему?

Так, мама против того, чтобы я ввязывался в какие-либо дела с высшим классом, при этом четко обозначая, что уровень Долорес приемлем. Означает ли это, что я сын аристократа, а она не хочет, чтобы я допускал ка кие-то ошибки, подобные той, что допустила в молодости она сама?

Возможно. Да, она не знает Бэль, ее семью, но она муд рая и сталкивалась с аристократией. Если моя версия верна конечно же. А сейчас пытается таким вот ненавязчивым образом уберечь меня. Об этом стоит задуматься.

Mierda! Она это специально сделала! Точно знала, как отреагирую, и потому произнесла это вслух! Теперь я не могу нажать «Entrada»! Самую простую иконку, запускающую самый простой поисковик!

Я откинулся на спинку кресла и вымученно вздохнул. Ай да мама! Ай да… Мудрая женщина!

Планшетка, оставленная Эммой, с перечнем представителей знати, имеющих белые волосы, свернулась в капсулу, которую я бросил в ящик стола. Надпись «princesa Isabella» на экране сияла еще несколько мгновений, затем я нервно смахнул ее рукой, обнулив данные ввода. Mierda! Mierda! Mierda! Как все достало!

Встал, заходил по комнате. Люблю ли я Бэль? Да, люблю. Любая мысль о ней вызывала непонятную боль, которую не описать, не передать словами. Мне хотелось выть, рвать и метать, пробить кулаками стену, и только осознание бесполезности удерживало от глупых поступков. Я не просто люблю ее. Я ею болен!

Мне становилось не по себе при воспоминании о ее волосах, вкусе губ. Ее эротическое шоу в воде. Да, она не девочка, далеко не девочка, мягко говоря, раскованна, но где на этой планете найдешь паиньку? Потому пусть меня и мучают уколы ревности при воспоминаниях о происшедшем на том озере, но в целом это задевает мало. Главное – понять, что будет дальше, нужен ли я этой девушке или не нужен? Любит она меня или не любит?

Эти дни, пока шли тренировки, Бэль как-то отошла на второй план. Я думал о ней, эти мысли всегда были при мне, но, что бы ни делал, я будто понимал, что это действие – ступенька, шаг к ней. Меня, сильного, способного защитить от всех невзгод, она полюбит непременно! И простит. А что теперь?

Может она оказаться принцессой? Учитывая, что ее охраняли мужчины? На девочек я насмотрелся за две недели, примерно представляю, как это должно выглядеть, но ее охраняли не девочки!

Может. Все равно может. Но изменит ли ее статус что-нибудь, окажись он реальностью?

«Нет, не изменит», – ответил я сам себе. Не важно, кто она, главное, как относится ко мне. Но найти ее и спросить об этом страшно!

Ей двадцать один. Родители не могут наказать ее, заперев дома, не давая выйти на улицу. В шестнадцать – возможно, в восемнадцать – маловероятно, но в два дцать один такую боевую девчонку родительский запрет не удержит. Значит, она не хочет меня искать. Таким образом, я для нее – игрушка, с которой было интересно, но которую можно забыть за ненадобностью. Она – аристократка, а для аристократов простые люди – сор.

Поэтому я боюсь, поэтому рука стерла имя из поисковика. Мне страшно, найдя ее, получить честный ответ.

Нет, я, конечно, тот еще кабальеро, сижу и жду, пока прекрасная сеньорита сама меня найдет. Позорище! Но с другой стороны, не уверен, что мозолить ей глаза – удачное решение. Лучше никогда не встречаться, чем уйти как побитая собака, услышав: «Хуанито? А, да, вспомнила тебя! Было дело, гуляли. И что тебе нужно?»

Маленькая Гавана. Когда-то здесь жили кубинцы, переселенцы с острова Свободы, но очень давно.