Чтение онлайн

– Ета купи!

Почему фигню? Потому, что путного у них ничего не бывает, так, хлам, поставить на комод в память о поездке на другую планету или прилепить магнит на кухонную панель.

Эта же вещь меня заинтересовала. Большие шарики, которые нужно катать в ладони.

– Двасать импелиал!

Я взял шары у него из рук. Каменные. Как раз по размеру руки. Я слышал о таких, их надо вертеть так, чтобы они не соприкасались, это влияет на какую-то там энергетику, а заодно расслабляет, успокаивает. Как раз то, что мне сейчас необходимо. Я кивнул.

– Десять.

– Питнасить! – расплылся в улыбке узкоглазый.

Но не только музыка помогла мне расслабиться и прий ти в себя. Я ведь не просто так поехал именно сюда, подышать воздухом можно было и в Центральном парке. Я приехал сюда смотреть на людей, изучать, анализировать. И я смотрел.

Людей здесь много, сотни, тысячи, самых разных национальностей, полов и возрастов. И каждый – собственный мир, неповторимый, непохожий на все остальные. У каждого радости, проблемы, горе и счастье. Я смотрел на их лица, пытался понять, о чем они думают, что чувствуют, сравнить с собой. Ты не поймешь себя, свое горе и свои проблемы, пока не осознаешь их глубину, а как можно осознать глубину, если не с чем сравнивать?

«Все познается в сравнении». Тот, кто это сказал, очень мудрый человек. Например, вот семейная пара из Юго-Восточной Азии, сеньор и сеньора лет пятидесяти. Важные, одеты хорошо, респектабельно. Они смотрят на окружающий мир стеклянными глазами, как бывает, когда тебе неинтересно, но посмотреть нужно для галочки.

Так положено. Кто видел «это» – тот молодец, а кто нет – неудачник. Эйфелева башня – одна штука. Золотая пагода – одна штука. Иисус Корковадосский – одна штука. Водопад Игуасу – одна штука. Я могу посмеиваться над ними про себя, но таких, как они, – миллионы. У подобных людей особый настрой, особый мир, и он имеет такое же право на существование, как мой и любой другой.

Идут под ручку, улыбаются, но при этом не разговаривают друг с другом. Они не любят друг друга, но зато уважают. Вообще, в Азии мало практикуются браки по любви, выдавать замуж по договоренности – обычное дело, но договоренность не гарантирует автоматическое уважение, и в этом они молодцы. Хотя, скорее всего, дело в другом. «Жена – одна штука, муж – одна штука»… Уважение в семье для таких людей – показатель респектабельности, и, как бы они ни относились друг к другу, их семья будет крепкой, так положено. Иначе они не будут считаться состоятельными и важными, а это дискомфорт. Кто любит дискомфорт?

Традиции, не всегда они плохие, не всегда хорошие, но они рулят, особенно на Востоке. Мы можем не понимать таких людей, но пытаться это сделать обязаны.

А вот иная картина. Парень с девушкой, наверняка молодожены. Эти любят, видно издалека, по глазам, хотя и кричат друг на друга, на всю аллею, оживленно жестикулируя. Горячие латинские корни! Эти договорятся, общий язык найдут, но им плевать на респектабельность, когда речь заходит о взаимоотношениях. Будут ли они счастливы, как та пара? Вряд ли. Но с другой стороны, кто сказал, что критерии счастья унифицированы? Может быть, сейчас, доказывая что-то на пол-улицы, оскорбляя друг друга, они и находятся в состоянии счастья? А в разлуке, в самых тепличных респектабельных условиях, почувствуют себя обманутыми и ущербными?

Все в мире относительно, даже счастье. Зависит от точек зрения, а последние могут быть самыми разными. Это главная мысль, которую подарила мне сегодня Гавана. Пожалуй, стоит вернуться и вновь окунуться в жизненный процесс, попытаться найти свою точку зрения. Точку зрения на себя самого.

Я прибавил звук и, катая в руке купленные шары, направился в сторону метрополитена. Группа с мерзким названием убаюкивала и подтверждала, что понял я сегодня все верно.

– Шевелимся, девочки, шевелимся! Подтягиваемся! Шагом марш! Стой, раз-два! Нале-во, раз-два!

«Сержант» прошелся перед строем с довольной тупой рожей. Как я понял, у сержантов только такая и должна быть – довольная и очень тупая, без тени интеллекта. Хотя на самом деле он мужик неглупый, но только за пределами спортивного зала.

– Значит, так, девочки, – рявкнул он, дойдя до середины строя, – сегодня вы сдаете один из контрольных тестов, которые будут у вас в конце семестра! И та из вас, неженок, кто не сдаст сейчас, будет иметь представление, насколько она неженка и над чем работать оставшиеся три месяца! А три месяца это мало, поверьте моему авторитетному заявлению!

А если кто-то из вас, вислоухих жирафов… Ромеро, я говорю что-то несерьезное? Упор лежа! Пятьдесят отжиманий, счет вслух, пошел!

Так вот, если вдруг случится что-то невероятное, Солнце потухнет, Венера сойдет с орбиты, а кто-то из вас, жопорожих гамадрилов, сегодня все же сдаст его, в конце полугодия будет сдавать не пять, а всего лишь четыре теста! И поверьте, это очень большая скидка! Вопросы? Нет вопросов? Замечательно!

«Сержант» на самом деле сержант. Он, как и «Командор», ветеран Североафриканской войны. К слову, это последняя крупномасштабная война королевства, но и она больше велась силами флота да базирующимися на авианосцах атмосферными бомбардировщиками. Пехота лишь проводила зачистку на поверхности, выкуривая из укрытий, превращенных в руины, остатки «краснобородых». Как и на любой войне, там тоже были потери. Дон Ривейро выжил, хотя его ранение оказалось несовместимо с дальнейшей службой. «Сержант» же службу продолжил, причем в подразделении, куда принимают самых-самых, для выполнения щекотливых заданий, к которым вооруженные силы королевства вроде как непричастны.

Там служат звери, профи, асы своего дела, не знаю, как еще их обозвать. Опытные парни. И рискуют го раздо больше, нежели регулярная армия, оставаясь без ликими и безвестными. Потому в благодарность, после отставки, государство очень тщательно занимается вопросом их трудоустройства, и трудоустраивает всех, сто процентов, на достаточно хлебные должности. Например, тренерами в элитные частные школы. Директора этих школ не смеют даже пикнуть, дескать, не нужны нам такие, мы сами себе сотрудников подберем. Королевские вооруженные силы – это не гражданский ДО, реакция на подобный финт последует быстрая и крайне жесткая. Отъем лицензии может показаться раем для таких камикадзе, у чинов императорской гвардии, которые занимаются подобными проблемами, весьма богатая фантазия, а королева всегда стоит на стороне тех, кто ей верно служил и служит.

Потому «Сержант» чувствует себя в школе уверенно, а с его «девочками», «жирафами вислоухими» или «бегемотами геморройными» не могут ничего поделать даже родители учащихся, влиятельные люди.

– Сегодня, девочки, вы будете сдавать полосу препятствий! Шимановский, я что-то не так сказал?

Я закашлялся. Настолько громко и эффектно, что тренер не мог не обратить на это внимание, сделав тупое выражение еще и злым.

– Что-то не так, Шимановский? Вопросы?

– Да, сеньор тренер! – бодро вскинулся я. – Почему сегодня и почему именно полоса препятствий? – Я смог, наконец, взять я себя в руки. Совпадение! Просто совпадение! Ну не может быть иначе!

«Сержант» какое-то время еще рассматривал меня сквозь прищуренные веки, но, не найдя с моей стороны проявления неуважения, соизволил ответить, обращаясь ко всем:

– Полоса препятствий, девочки, это один из самых важных тестов! Здесь учащийся должен проявить физические качества, недоступные вам, разнеженным лососям! Такие, как быстрота, ловкость, скорость, выносливость и их сочетание! И те из вас, голозадых мартышек, кто не пройдет полосу, не сдаст тесты и на какой-либо из этих параметров в отдельности, можете поверить моему богатому опыту. А это повод серьезно задуматься и принять меры, пока еще есть время. Повторю для самых тупых, тот, кто не сдаст два из пяти итоговых тестов, может навсегда попрощаться с обучением на следующем курсе. Заключение, что вы геморройные имбецилы, для меня не отмазка!