Чтение онлайн

Я колебался долю секунды, разрываясь между желанием защитить любимую и инстинктом самосохранения. Девчонка права. Техникой скачков она не владеет, и вдвоем мы уйти не сможем — разве что ценой того, что я убью всех дозорных на воротах. А другие убьют меня, пока буду их открывать. К тому же, с ней я буду двигаться медленнее, и Тульский точно нас догонит.

— Я найду тебя, — горячо прошептал я, крепко прижав девчонку и зарывшись лицом в ее волосы. Они пахли травами и чем-то неуловимо родным, домашним. — Просто выживи, ладно? Выживи любой ценой!

— Иди, — она оттолкнула меня, и в ее глазах блеснули слезы. — Иди, пока не поздно! Я справлюсь!

Я завязав одежду в узел и перехватил меч. Потом повернулся к Торопецкому.

— Спасибо! — сказал я и протянул ему руку. — Свидимся, если выживем!

Он пожал ее — крепко, по-мужски. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Удачи, Псковский. Но если ты вернешься с оружием, я буду сражаться против тебя…

Я кивнул и бросился прочь из комнаты. Желание найти Тульского и убить прямо сейчас было почти физическим, нестерпимым, как зуд под кожей. Но разум кричал, что это самоубийственная тактика. Тульский не один, с ним его верные командиры. В открытом бою против десятка противников даже мне, шестируннику, не выстоять.

Я обязательно убью его, но позже. Когда он не будет этого ждать. Когда расслабится, решив, что опасность миновала.

По лестнице я взлетел в три скачка — по числу пролетов. Каждый прыжок переносил меня через целый марш ступеней, экономя драгоценные секунды. На уровне второго этажа я замер и прислушался. Наверху раздавались голоса — приглушенные, но в ночной тишине достаточно различимые. Мужские голоса, несколько человек. Видимо, моих друзей убили прямо в казарме, и теперь убийцы обсуждали, что делать с телами.

Ярость снова накатила волной, заставив стиснуть зубы до скрипа. Очень хотелось подняться еще на этаж и устроить там кровавую баню. Влететь в комнату, активировать все шесть рун и разить всех подряд, пока не иссякнет Рунная Сила. Забрать с собой в могилу как можно больше этих предателей.

Но это было равносильно самоубийству. Красивому, героическому, но совершенно бессмысленному. Мертвый герой не может отомстить. Мертвый герой — это просто труп, каким бы славным ни был его конец.

Я сжал зубы так сильно, что заболела челюсть, и прыгнул в окно. Холодный ночной воздух ударил в лицо, принося запахи леса и далекого дождя. Я приземлился на крышу пристройки, перекатился и вскочил на ноги.

Лунный свет заливал внутренний двор крепости серебром, превращая его в сюрреалистическую картину. Тени от стен и башен лежали на земле черными провалами, которые можно было использовать для скрытного перемещения. Я огляделся, прикидывая маршрут побега, и через пару мгновений понял, что прятаться не имело смысла — все равно заметят. Нужна скорость и неожиданность.

Первый скачок перенес меня во внутренний двор, в промежуток между складом продовольствия и бывшей конюшней. Тень скрыла меня на мгновение, дав возможность оглядеться. На стенах маячили фигуры дозорных, но они смотрели наружу, в сторону леса, откуда обычно приходила опасность.

Я активировал сделал второй скачок, материализовавшись на коньке крыши старой кузницы. Черепица скрипнула под ногами, и один из дозорных повернул голову, но я уже был в движении.

Третий скачок — самый длинный и опасный. Я собрал всю доступную Силу, почувствовал, как руны на запястьях вспыхнули золотом, и переместился в пространстве.

Купол моргнул, мир смазался в разноцветные полосы, в ушах засвистел ветер. На мгновение я замер на крепостной стене, балансируя на узком парапете, а затем прыгнул в ров.

Холодная вода обожгла кожу, выбивая воздух из легких. Я нырнул глубже, проплыл под водой несколько метров и вынырнул у противоположного берега. Где-то сзади раздались крики — меня заметили.

Выбравшись из рва, весь в грязи и тине, я переместился в лес. Деревья сомкнулись вокруг меня стеной, скрывая от глаз дозорных. Я оглянулся на Крепость. Она гудела как растревоженный улей — на стенах мелькали факелы, раздавались крики кадетов и звон оружия. Действовать скрытно у времени не было, но это уже не имело значения.

Я бросился в лесную чащу, продираясь сквозь кусты и перепрыгивая через поваленные деревья. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины, корни цеплялись за ноги, но я не останавливался. Бежал, словно за мной гналась сама смерть.

Лес встретил меня враждебным молчанием. Ни птичьего щебета, ни шороха мелких зверьков — только мое собственное хриплое дыхание и топот ног по влажной земле. Свет Луны пробивался сквозь густые кроны деревьев слабыми лучами, создавая причудливую мозаику света и тени. В этом серебристом полумраке каждый куст казался притаившимся врагом, а каждая тень — ловушкой.

Я бежал, не разбирая дороги, бежал на северо-запад — туда, где располагались Крепости апостольных князей. Ноги сами находили опору на скользких камнях, руки отводили ветки, тело двигалось на автомате, пока разум переваривал случившееся.

Предложение Тульского о выборе между ним и моими друзьями изначально было ложью. Он планировал наше убийство с самого начала, просто выжидал удобный момент. И ударил, когда мы расслабились, поверив в относительную безопасность.

Мы не думали, что Тульский пойдет на убийства на глазах у всех. Если бы не связь, предупредившая меня в последний момент… Если бы не Торопецкий с его долгом крови… Я бы сейчас лежал рядом со Святом и Юрием, с перерезанным горлом и остекленевшими глазами.

Впрочем, мы были обречены с того момента, как решили остаться. Мнимая честь оказалась важнее жизни, красивые слова о долге — важнее инстинкта самосохранения. Мы сами выбрали смерть, когда отказались бежать той ночью у ручья. Но второй раз подобную ошибку я был совершать не намерен.

Я бежал к апостольным князьям не потому, что хотел быть с ними, не из высоких идеалов или чувства долга. Я бежал туда, потому что бежать было больше некуда. В лесу, один против всех, я долго не продержусь. Рано или поздно силы иссякнут, раны, полученные в сражениях с Тварями, дадут о себе знать, и преследователи настигнут. Мне нужны союзники, пусть даже временные. Нужна передышка, чтобы зализать раны и продумать месть.

Что я буду делать дальше — не знал. Как буду жить с этой болью, с этой пустотой внутри — не представлял. Просто спасал свою шкуру. Чтобы выжить. Чтобы отомстить. Теперь не только Псковскому, но и Тульскому тоже. Список тех, кто должен умереть от моей руки, становился все длиннее.

Преследователя я почувствовал не сразу — слишком глубоко погрузился в мрачные размышления. Но шестое чувство, обостренное месяцами тренировок, взвыло сиреной. Кто-то несся за мной скачками, сокращая расстояние с пугающей скоростью. По ритму перемещений, по той уверенности, с которой преследователь двигался сквозь ночной лес, я понял — это Тульский. На этот раз я не ошибался.