Чтение онлайн

Тереза пока не знала где представится случай подомогаться Шеферда. Таким она никогда не занималась. Мужчины всегда ее домогались, а не наоборот! Даже если она не сможет поцеловать его тут, была еще обратная дорога наедине в кебе, а если и там он останется неприступен, значит она пойдет к нему в спальню! Тесс сдаваться на полпути не могла и точка.

Они пошли мимо шатров. Из каждого неслась звонкая веселая музыка, аплодисменты, смех, крики фальшивого ужаса и снова аплодисменты. На самой большой площадке между шатрами под открытым небом стояла деревянная сцена. На ней под приличную игру местного оркестра, который бодро наяривал полковой марш, на фоне декораций неприступных суровых гор, шутливо изображали взятие крепости Исмаил в Батурских горах. Тесс до прибытия в Рейну знать не знала где эти горы и когда имперские войска Галивара брали эту крепость, но после книжек из библиотеки Леонида она точно знала, что компания эта была «неоправданная агрессия» и должна была «послужить ответом на подстрекательство со стороны Маркии крестьян в западных провинциях к бунтам».

Шеферд остановился. На сцене было шесть мускулистых парней одетых в одни набедренные повязки, чтобы дамочки могли вовсю насладиться игрой мышц. На головах у них красовались огромные бутафорские волчьи морды. Тесс сразу смекнула что это оборотни. Они выстроили сильные спины в мостик к бутафорской стене крепости, по ним под одобрительный рев толпы вбежал одетый в слишком длинную для него золоченую мантию и великоватую корону совсем маленький, метра полтора от силы, актер, изображавший императора их священной империи Галивар Карла. Он спрыгнул со стены на другой стороне и чем-то, подозрительно напоминавшим мухобойку, стал шлепать вражеских маркийских «волков», которые валились на спину, дергали «лапами» и просили пощады.

Народ рыдал от хохота.

— Бей их, Робкий! Бей!

— Давай, Карлито! — кричала голытьба.

Ретт стоял мрачный и хмурый и внимательно глядел на сцену.

Оборотни Галивара, достали Карла из крепости и усадили себе на плечи. Сделали круг почета по сцене под громкие одобрительные крики толпы. Из кулис вышел в пух и прах размалеванный актер с огромным явно накладным пузом под пышной расшитой золотом рясой и непомерно длинной черной курчавой бородой, которую он забрасывал себе на плечо снова и снова.

— О! Глядите-ка! Это же Милдар Третий!

— Маркийский король! Эй, король!

— ГДЕ?! Схватить супостата! — возопил Карл и так размахался руками, что свалился с плеч своих оборотней.

Публика надрывала животы. На сцену летели монеты. «Оборотни» подняли Карла, отряхнули и нахлобучили ему корону, правда, задом наперед. У бутафорской задник был и из простого картона.

— Повелеваю надрать маркийскому королю зад! — задрыгал ногами Карл.

Мильдар комично попытался удрать, но его схватили, задрали мантию и показали публике панталоны с огромной заплатой на заднице.

— Стегать стервеца!

— Но чем стегать, вашество? — развели руками «оборотни».

— Тогда грызть, кусать, рвать! — Карл как разгневанный ребенок сучил кулачками и дрыгал ножками в туфлях с бантами.

Оборотни бросили Мильдара на скамью лицом к публике. По очереди стали поднимать его мантию и скрываться под ней, набрасываясь мордами на его зад. Тереза хихикала как и все. Маркийский король кричал, звал мамочку и умолял пощадить. Но потом один из оборотней залез под его мантию полностью, а не только мордой, Мильдар с оборотнем стали раскачиваться и актер начал непристойно постанывать. Терезе кровь бросилась в лицо, она шокировано накрыла рот ладонью. Подтекст был очевиден. Публика взревела от хохота и улюлюканий. Полетели монеты вперемешку с недоеденными крендельками и яблоками. Оборотень вылез, поправляя наберженную повязку и раскланялся беснующейся толпе. Карл лично задрал мантию, проверяя достаточно ли наглец маркиец наказан, скривил рожу и отвернулся. Тереза посмеивалась. Надо же, чего выдумали, олухи! Маркийского короля прямо на сцене оприходовать! Вот умора!

— Пойдем, — Шеферд потянул ее за руку.

— Тебе не нравится?

— Нет!

— Но почему? Такие хорошие костюмы и декорации. И они не боятся шутить что император у нас коротышка. Это же так смело!

— Очень, — процедил Шеферд.

— Что такое? — растерялась Тереза. Он оттащил ее подальше, и они остановились у другого шатра. Полковой марш все еще звучал в воздухе.

— А ты не понимаешь?

— Н-нет, — искренне развела руками Тереза. — Это же просто шутка, шуточное представление.

— Ясно. Такой значит юмор тебе по душе?

Тереза растерялась. Это было довольно похабное и низкое зрелище, но ничего такого уж крамольного она в нем не видела. Ну лупят короля Маркии полуголые оборотни и что? А уж без намеков на разные постельные штучки ни одно шуточное представление в стране не обходится. Да что нашло на этого Шеферда?

— Я не желаю смотреть на этот бред. — отрезал он.

— Хорошо-хорошо! Пойдем куда скажешь! Ты хотел борьбу, пойдем туда.

Тереза не хотела, чтобы настроение Шеферда портилось. И что такого? Ну представление, да у них тоже такие бывали. Вот только вместо оркестра хорошо если один барабан, а уж про костюмы и декорации и говорить не стоило. В Междуречье нахлобученная бумажная корона и занавеска поеденная молью вместо занавеса были делом привычным для уличного театра.

Тут же все было по-рейнски роскошно и дорого. Костюмы, реквизит и мастерство актеров явно были достойны столицы. Из шатров ревели диковинные звери и Терезе страсть как хотелось поглядеть на слона, но она не решилась просить Шеферда. Черт с ним, пускай идет смотреть на свою борьбу, только бы не злился.

На одном из пятачков был установлен насест с диковинными птицами, с которыми тут же предлагали сделать фотографию. Пока фотограф менял пластины и засыпал порошок во вспышку проходило минут пять, так что к нему уже выстроилась целая очередь. Пока Ретт спрашивал, где тут павильон с борьбой, Тереза смотрела как фотографируется целая семья. Отец, мать и двое сыновей.

Ее кольнуло так сильно, что чуть слезы не выступили. Год назад она вот также стояла с Анри.

— Нам туда, — сказал Шеферд.

— Угу… — Тереза опустила голову, чтобы он не заметил. Не время было тосковать по брату. Тоскующие девушки никого не могут очаровать. Надо быть веселенькой и беззаботной, а еще распутной и на все готовой. Вот и весь секрет. Анри бы в ужас пришел увидь он ее такой.

— Что такое? — Шеферд встревожился.

— Ты ни разу не сказал что я красивая. Я расстроена. — улыбнулась Тереза, поправив шляпку. Сзади раздалось «внимание» и бахнула вспышка, запахло едким алхимическим дымом. Тереза не удержалась и оглянулась. Семья отошла, взяла визитку фотографа, чтобы на днях забрать фото, на их место с павлином уже усаживались следующие — молодая парочка.

— Хочешь сделать фото? — предположил Шеферд.

— А ты делал когда-нибудь?

— Конечно. Сотню раз. Мама… — он осекся, сглотнул. — Деогенса любит фотографии. Заставляет нас всех сниматься раз в месяц как минимум.

— Раз в месяц? — рассмеялась Тереза. — Но зачем так часто?

— У меня не спрашивай. Понятия не имею. Идем скорее, пропустим борьбу.

— Ох, да! — Тесс подхватила юбки. Ретт сжал губы, давя смех. — Что?

— Собралась бежать?

— Ну да, ты же сказал…

Он поглядел на ее чуть оголившиеся щиколотки. Тесс одернула юбки.

— Граф, вы наглец!

— От девушки, только что алкавшей поцелуев незнакомца, это звучит слабо.

— Я не незнакомца хочу поцеловать. — лукаво сказала Тереза.

— А кого же?

Она подалась вперед, чувственно облизав губы.

— Кого-нибудь поучтивее тебя! — брякнула ему в лицо и отстранилась, одаривая самой очаровательной улыбкой.

— Зря стараешься, Тесс. Тебе меня не соблазнить.

— И в мыслях не было! — «оскорбилась» Тереза.