Чтение онлайн

– Зарядил, братец, зарядил. Ты лучше повнимательней за дорогой следи, а я по сторонам поглядывать буду.

– Да что же барин в таком молоке по сторонам то увидишь?

– Туман самое хорошее место для засады. Мало-ли, какая шайка здесь притаилась? – с апломбом знатока произнес Толокнов, – хотя, действительно, ни черта не видно.

Случайный успех в стычке окрылил Артемия Петровича. Ему хотелось выглядеть в глазах этого пожилого возничего искушенным в жизни человеком, которому не страшны любые превратности судьбы.

– Я начеку, у меня здесь два заряженных пистолета, и если что, стрелять уж буду без предупреждения, – прошептал он себе под нос.

Толокнов взял в каждую руку по пистолету и, положив их на колени, стал с решительным видом посматривать по сторонам. Ямщик повернулся и, посмотрев на своего пассажира, покачал головой: – Господь с тобой барин. Откуда здесь шайки? Я тут не первый год езжу, и ничего такого не случалось. Народ здесь простой, богобоязненный. А то, что этот рыжий нам попался, так то случайность. Мало ли сейчас беглых.

– Что-то я тебя братец не пойму. Ты же сам сказывал, что людишки здесь разбойные пошаливают. Признайся, говорил?

– Ну, вроде говорил. Да и говорил я что, что везде шалят, а не только здесь.

– Тогда как понимать твои последние слова, что в здешних местах тишь да гладь да божья благодать, а рыжий разбойник лишь случайное недоразумение?

– Так я барин хотел сказать, что, сколько здесь езжу, ни разу никаких разбойных шаек не встречал.

– Значит, ты мне солгал?

– Упаси бог, барин. Я хотел сказать, что сам то их, слава богу, не встречал, а вот другие рассказывали и не только про разбойных людишек, а еще почище.

– Вот так у нас всегда, – разочарованно протянул Толокнов, – нагородят огород до небес, а потом выясняется, что это бабские россказни.

– Не знаю, господин хороший, как насчет бабских там всяких сплетен, да россказней, только я так думаю, что дыма без огня не бывает, – с явной обидой ответил ямщик и, насупившись, замолчал.

– Далеко нам еще ехать? – решил разрядить обстановку Толокнов.

– Трудно сказать, думаю верст шесть, семь осталось.

– Так далеко? Чертов туман! – в сердцах воскликнул молодой человек.

– Вы бы барин зря нечистую силу не призывали, – крестясь, заметил возничий, – народ здесь суеверный, ежели, что не так, и бока намять могут.

– Народ наш всегда был суеверным, – зевая, отозвался Толокнов, – сказки любит сочинять. В наш просвещенный век любое явление можно объяснить с помощью науки.

– Не знаю барин, как у вас там, в столицах, может вам там все и понятно. Да только ежели отъехать чуть в сторону, в глубинку, такие истории здесь случаются, не приведи господь.

– Что ты там бормочешь? Какие истории? – нехотя отозвался Толокнов, решив послушать ради скуки очередную дорожную байку.

Ведь всем известно, что всевозможные истории, басни и небылицы отвлекают внимание от дальней дороги, благодаря чему время летит незаметно.

– Позапрошлым летом с одним ямщиком случай приключился, – без предисловий начал свой рассказ возница, – молодой он был, ну где-то, как вы, а может и того моложе. Вез как-то он одного купца. Да и не купец тот был, пожалуй, а так себе, скупщик из крестьян. Но гонору у того было на всю купеческую братию, – гладкая речь ямщика навела молодого человека на мысль, что сказку свою тот рассказывает далеко не в первый раз.

«Пусть себе болтает» – подумал Толокнов, – «хоть какое-то разнообразие».

– Ехали, значит, они в село, – продолжал ямщик, – откуда этот скупщик родом был. А был тот уже изрядно навеселе. В трактире перед тем основательно посидел. И вот он начал заливать нашему ямщику, какой он богатый, да как живет раздольно. Все вроде бы хорошо, все вроде бы как обычно – всяких пассажиров нашему брату возить приходится, да вот незадача, чуть ли не через слово нечистого поминает. Едут значит, так они и вдруг смотрят на дороге одноколка стоит без лошади. Рядом человек, какой то, весь в черное одетый. Остановил он их и просит подвезти до села. Разбойники, говорит, напали, всего помяли, обобрали, да лошадку с собой прихватили. Поглядели они, человек из себя видный, одет в господское, да и манерам обучен. Посадили того в кибитку, да и поехали дальше. Слышит наш ямщик, что пассажир его снова за свое принялся: хвастается да чертыхается. А господин тот слушает, да поддакивает, да хвалит болтуна. Достали бутылочку, потом другую. Скупщик захмелел окончательно, а этому господину хоть бы хны, кажется, и не пил вовсе. Скупщик его уже и другом лучшим и братом называет. Подъезжают к селу. Скупщик и говорит ямщику: «Повози нас с моим лучшим другом по моей родне, хочу домой на тройке заехать, чтобы тем завидно было», и сует нашему ямщику деньги. Тот не будь дурак, деньги взял и повез. Только ямщик то трезвый был, и стал он замечать странное. Начали подъезжать к воротам разных дворов. Ямщик видит, что ворота открыты, господин говорит, что заперты. Скупщик так и не уговорил господина проехать на двор. Поехали к следующему дому. Там ворота на запоре и на них висит замок. Подошел тот господин к воротам и через мгновенье распахнул их. Зашли они со скупщиком в дом и долго не выходят. Ждал наш ямщик, ждал, да и пошел сам в дом. Смотрит на полу лежит скупщик мертвый и белый как мел, словно из него всю кровь выкачали. Все стены в доме в крови измазаны, а господин тот пропал, словно его и не было вовсе. Когда разобрались в чем дело, выяснили – упырем тот попутчик оказался. Вот такая история, – закончил свой рассказ ямщик.

– Что же твой упырь в открытые ворота не пошел, а пошел в закрытые? – усмехнулся Толокнов.

– А то барин, что на открытых воротах крест был, а на закрытых не было, – резонно возразил ямщик.

– А с ямщиком твоим что сталось?

– Взяли его под стражу, так больше никто и не видел. Говорят, в Сибирь на каторгу отправили.

– Это за что же на каторгу?

– Не поверил судья его рассказу. Он же честь по чести поведал, все как было, ничего не утаил. И что скупщик всю дорогу своими богатствами хвалился тоже, не забыл рассказать. Вот тут-то судья и зацепился за его слова, решил, что он ради денег душегубством занялся.

Толокнов громко хмыкнул:

– Вот тебе и чертовщина! Бедолагу убил, ограбил, а на нечисть все свалил.

– Э-э, барин, – разочаровано протянул возничий,

– Вижу, вы ничему не верите. Объясните тогда, почему у скупщика не нашли никаких ран, а только следы укусов в разных местах?

– Я могу говорить только о том, что видел собственными глазами, – отрезал Толокнов, – лучше объясни, в чем мораль твоего рассказа?

– Чего? – не понял ямщик.

– Я говорю суть твоего рассказа, в чем заключается?

– А-а, суть. Суть-то в том, что кабы не богохульничал тот скупщик, кабы нечисть не поминал, ничего-бы с ним не случилось.

– Да уж поучительная история, – с иронией заметил молодой человек.

Ямщик был недоволен легкомысленным отношением барина к его рассказу, однако он и не предполагал, что его страшилка да еще поведанная при таких дорожных обстоятельствах все-таки оставила свой след в душе молодого человека. Когда кибитка слишком близко подъезжала к деревьям и какая-нибудь ветка скреблась о ее борт, Толокнов вздрагивал, незаметно осеняя себя крестом. Все-таки он был не из породы храбрецов. Между тем, туман немного рассеялся, а дорога стала просматриваться чуть лучше. Лошади, понукаемые ямщиком, побежали быстрее.

– Может дальше веселей пойдет, – успел с надеждой крикнуть возница. Вдруг кибитку сильно тряхнуло, затем перекосило, да так, что она чуть не перевернулась. Ямщик чудом удержался на своем месте. Левое переднее колесо сорвалось. Лошади протащили перекошенную кибитку немного вперед и, наконец, остановились. Толокнов успел ухватиться за борт кибитки и поэтому не вылетел наружу. Однако он обронил один из дорожных пистолетов, который при ударе выскользнул на дорогу, исчезнув в тумане.

– Живы барин? – ямщик спрыгнул с козлов на землю и стал помогать Толокнову выбраться из кибитки. Тот изливал проклятия на дорогу, на туман, на лошадей, на самого ямщика, в общем, на все, что его окружало.