Чтение онлайн

– Лешка, я писять хочу!

– Не называй меня Олежкой - я большой, а ты маленькая! Зови папой, или папой Олегом, или попросту - Командор!

– А маме же можно!?

– Мама тоже большая!

– А писять?

На самом деле, конечно, папочку зовут Олегом Витальевичем, хоть они и не близнецы с мамочкой - я узнавала - просто однофамильцы. Но если он поутру вместо бритья в своём зеркале оказывался как раз под душем, то я старалась тянуть время как можно подольше, пытаясь увидеть, что там у него там, где у мамочки и у меня нормальные письки...

Один раз я заскочила тогда, когда он стоял голый по пояс, в одной майке и мыл себе ногу.

– Ты же майку намочишь!
– я сразу сказала ему и увидела, какой у него волосатый и голый зад.

– Мартышка, бл...!
– он как-то странно сразу сказал тада слово "блин" и упал на обе ноги.
– Ирк, забери её - я уже не могу больше это воспитывать!!!

Но пока мамочка прибежала и вся разохавшись утащила меня на руках, я успела зайти к нему спереди и спросить:

– Ой, пап, а это у тебя что?..

И потом у Ирки на кухне всё спрашивала "Ир, ну что это у папы там так тряслось впереди?!". Но Ирка совсем стала хитрая тогда и мне ничего не рассказывала, то есть не занималась моим половым воспитанием, и может быть поэтому даже я так сильно и навсегда заболела!

И вот однажды я впоймала его за мастурбацией и онанизмом, потому что они поставили на ванну амбарный замок от меня, и мне нечего было делать, только грустить на утёнке, как маленькой, а я уже пошла в школу!

Он сидел поздно вечером один в их с маминой комнате и смотрел какую-то порнографию по первому каналу теленовостей. Ирка "задерживалась" на своей работе, как с ней иногда часто бывало, и я теперь с позиций прожитых лет понимаю вполне чего это и где она там, наверно, задерживалась!.. А Лешка сидел перед этим своим видеотелевизором в одних трусах и наверно страсно дрочил. А я уже не могла терпеть, потому что меня томила безвестность во всём этом вопросе. Тогда я зашла и сказала ему, как Ирке:

– Быстро, Лешка, показывай мне, а то Ирке всё расскажу! И бабушке Вере, и вообще всем, кому мне захочецца!..

– Ты чего такая сердитая, Мартиш?
– он на тот момент совсем не разбирался в моей большой и светлой любви.
– Мультики через пятнадцать минут будут, ну подожди немножко...

– Ты что - мне не мультики!
– я даже покраснела от страсти - можно разве так сильно меня не понимать?!!

– А что?
– он жалобно заморгал, и я сжалилась...

– Пап, ну покажи мне, что там есть у тебя!..
– я показала ему на трусы.

– К... х... гх... к...

Лешка тада позабыл, как нормальные разговаривают.

– Ты чё - жадный? Да? Ну покажи, Лешка - я тебе свою Нютку, что мы из Барби переделали, подарю на два дня или даже на три!

Он перестал кашляцца вместо слов и вдруг стал строго-серьёзным, как на выставке щенков самый главный дог:

– Запросто! Зырь...

Встал и снял свои плавки-трусы до колен.

– Ну как - нравится?

– Ой, а что это у тебя?

– Аист. Помнишь, Иришка рассказывала? Приносит детей... в конверте...

Я смотрела во все глаза и не могла оторвать своих децко-наивных зрачков от мягкой даже на взгляд живой трубочки, которая росла у Лешки под животом в мохнатых кудрях...

– Аист же не такой...

– А какой?

– Я видела в мире животных... Аист как птица... А у тебя как какой-то слон!..

– Да ладно! Слонёнок тогда уж скорей...

– Для слонёнка у него хобот сильно толстый! Это просто маленький слон. Ты писяешь из него, да?

– Ага, и ещё Ирке показываю по ночам, когда она говорит, что не скажет никому и бабушке Вере!

– Не может быть!!
– я почему-то сразу поверила - от Ирки я уже многого могла ожидать...
– А можно я поцелую?

– А можно я?!

– В куда ещё?
– я чуть озадачилась.

– Теперь ты снимай трусы - твоя очередь!

– Ой, я не могу - у меня же там видно всё!

– Ну и нужна мне твоя Нютка!

– Ой, подумаешь!..
– я стеснительно и грациозно сняла свои децкие маленькие трусы.

И он сразу припал, и стал страсно меня целовать в мой нежный бутон, и я кончила. То есть не испытала сокрушительный страсный оргазм, конечно, а просто сильно обрадовалась и Ирка пришла.

Так я узнала про свою навязчивую болезнь, потому что подслушивала, как они там шептались в своей комнате ночью и думали, что я сплю.

"Ириш, как думаешь - это педофилия?", спросил Лешка у Ирки.

"Похоже на то...", мамочка отмурлыкивалась там еле слышно, но я слышала всё отчётливо, так обострился у меня вслух!

"Ну и чё теперь - пролечиваться или лишаться родительских прав?"

"Да у меня из прав перед этим сокровищем одни только обязанности! А полечиться, наверное, было б забавно - прикинь, Олежь, это ж, наверно, в дурдоме лечат..."

"Остаётся самолечение... Надо её в деревню к бабушке месяца хоть на два-три сплавить!"

"До каникул же ещё месяц!"

"Да там у них своя школа нормальная... Сказать только Вере Сергеевне, чтобы присматривала за ней".

Я стояла на пороге никем не замеченная и одинокая, и понимала теперь, как называется то чувство родившееся и всё растущее во мне, и я не очень обрадовалась, что болею, оказываецца, но зато я сильно обрадовалась, что поеду к бабушке уже скоро совсем, потому что не виделась с ней сто лет! Я же не знала ещё, что бабушка мне теперь тоже так сильно понравицца...

Пал Петрович был наш сосед по лестнице. Слесарь-изобретатель - изобретал, как лучше унитазы чинить. У него было специальное брюшко для пива и здоровый портфель с инструментами. Но он не знал ещё, как рациональный сантехник, что его подкарауливает уже в подъезде педофил-новатор в неизвестном ему лице, то есть я...

Я там его и изнасиловала, прямо на лестничной клетке в подъезде, чтобы чуть тише пыхтел, када по пролётам со своим портфелем взбираецца!.. Потому что мне уже шёл двенадцатый год и хотелось всё большего.

Он шёл мне навстречу снизу судьбе и блестел вспотевшею лысиной, так трудно давался ему его рационализаторский хлеб. А я стояла полностью голая, только в трусах, тапочках и в платье на голое тело, и ковырялась в замке на окне.

– Не открываецца!
– я сказала ему.

– Чего?
– он заблестел ещё и лицом.

– Здрасьте, Пал Петрович!
– я напомнила ему о встречной вежливости.
– Ничего не открываецца! Видите - заело окно!

– Здраствуй-здраствуй... Ну так и чё? Я при чём? На другом этаже открой.