Чтение онлайн

Играя на старых страхах людей перед левыми, выбрасывая лозунги вроде «Новые лейбористы — новые угрозы», тори, однако же, с самого начала не верили в успех. Министр финансов в правительстве Мейджора всячески жаловался на горькую судьбу, а другой высокопоставленный чиновник говорил так: «Консерваторы потеряли самое дорогое в политике: доверие, которое позволяет избирателям одаривать своих фаворитов сомнением».

Блэр же поднимался на вершины красноречия: «Выборы станут полем сражения между надеждой и страхом. Люди будут говорить: от лейбористов можно ждать этого, ждать того. Нам следует их успокоить, вдохнуть в них уверенность».

Впрочем, Блэр к этому времени завоевал уже такую популярность, что, когда «Дейли телеграф» и «Дейли мейл» напечатали на первых полосах статьи о гуляющих по стране слухах, будто лейбористы собираются вернуть профсоюзам их привилегии, ему оказалось достаточно просто отмахнуться: «Совершенная чушь». Все же он счел нужным добавить: «Не за тем я потратил три года на то, чтобы превратить лейбористскую партию в современное объединение, верное принципам прогресса и справедливости… чтобы повернуть вспять».

Накануне выборов Блэр отправился в свой округ Седж-филд и обратился к избирателям с призывом отдать голоса лейбористам. Иначе, говорил он, вам предстоят очередные пять лет жизни, когда страной будет руководить «слабое, давно утратившее доверие правительство». Перемены буквально за порогом, в нескольких часах хода. «Двадцать четыре часа, чтобы спасти наше здравоохранение, двадцать четыре часа, чтобы дать нашем детям образование, в котором они нуждаются, двадцать четыре часа, чтобы вдохнуть надежду в сердца молодых и чувство уверенности в сердца пожилых».

«Гардиан» назвала это «триумфом». «Дейли мейл» — «резней». «Экспресс» и «Дейли телеграф» — «полной победой». 2 мая 1997 года англичане в подавляющем большинстве проголосовали за кандидатов-лейбористов. Они получили 43 процента голосов против 31, отданного за тори, завоевав 418 мест в палате представителей, в то время как консерваторам достались лишь 165.

Домовладельцы — представители среднего класса, люди, которых воинствующие леваки-лейбористы заклеймили как «мелкую буржуазию», — тоже в большинстве своем проголосовали за партию Блэра, укрепив тем самым фундамент убедительной цобеды, которую нетрудно было предсказать уже по результатам так называемых exit polls — опросов на выходе с избирательных участков. Избиратели сочли, что лейбористы, а не консерваторы способны исправить ситуацию в школах, уменьшить коррупцию, поднять уровень экономики. Даже в налоговой политике они доверяли лейбористам больше, чем консерваторам.

Один близкий Блэру человек заметил: «Причин не доверять лейбористам не осталось. Со всеми прежними «если», «но», «возможно» было покончено. Мы поменяли цели. Не появись новые лейбористы, консерваторы бы опять одержали победу».

Урок триумфа Тони Блэра окажется чрезвычайно полезен всякому, кто стремится обернуть реформаторство победой: если вы способны взять верх над противниками у себя дома, сохранив при этом хотя бы лояльное отношение с их стороны, люди оценят и вознаградят ваши усилия.

На противоположном конце земли, в Японии, Юнихиро Коидзуми проделал в 2001 году ту же операцию. Он осуществил реформу своей родной, высоко чтимой в стране либерально-демократической партии (ЛДП), правившей начиная с 1950-х годов, и сделался в результате национальным героем.

Либерально-демократическая партия, господствующая на японской политической сцене в течение многих десятилетий, на самом деле никакая не либеральная и никакая не демократическая. И вообще не партия.

По сути дела, это непрерывная, постоянно возобновляемая политическая сделка, суть которой заключается в сохранении зыбкого равновесия власти между фракциями и внутри их. Условия сделки зависят от карьерного взлета или падения ключевых игроков системы. Лишенная ясной, сколько-нибудь последовательной философии, даже принципов, ЛДП, однако же, всегда удерживает сущностную основу: она представляет экономические интересы различных групп, господствующих в современной Японии. Банкиры, строители, фармацевты, фермеры, автомобильные компании, медики, больницы — да кто только, объединившись, не эксплуатирует японский народ. И они же диктуют политику ведущей партии.

ЛДП контролирует не только парламент, но и разнообразные бюрократические структуры, формирующие жизнь современной Японии на всех ее этажах. По сути дела, нет никакого различия между бюрократами-назначенцами и выборными лицами в партийной иерархии. Более того, когда бюрократы (порой действующие по собственному произволу, как настоящие тираны, или, скорее, тиранчики) уходят с государственной службы, они нередко вступают в борьбу за парламентские мандаты по списку ЛДП.

Политики и бюрократы живут в мире и согласии, рука руку моет. Бюрократы управляют страной, незаметно нажимая, на клавиши в каждой из отраслей закрытой по преимуществу экономики, а политики распределяют куски государственного пирога по группам интересов. Контракты на дорожное строительство, разного рода щадящие законы, налоговые льготы, привилегированное участие в тендерах, импорт материалов — политиканы щедры на подарки взамен на вливания в партийную кассу и поддержку на выборах.

В годы расцвета национальной экономики и широкого выбора рабочих мест этот мир финансового кровосмешения, порока и коррупции мало занимал рядового японца. Но в 1990-е годы, когда в жестко контролируемой экономике все больше стали обнаруживаться прорехи, появилась потребность в реформах, очевидная всем — кроме властей предержащих. В последнее десятилетие союз политиков и бюрократов стал вызывать у избирателей ропот, они метались между разными деятелями, каждый из которых сулил реформы. Обещания не выполнялись, и люди вскоре заговорили о неспособности системы к регенерации.

Тут-то и появился Юнихиро Коидзуми, партийный функционер, которого мало кто знал, — всего лишь лидер одной из многочисленных фракций ЛДП. Он не походил на других, ибо остро ощущал необходимость глубинных реформ. Подобно Горбачеву, Коидзуми бросил вызов партийным иерархам изнутри.

Его звезда ярко засияла на японском политическом небосклоне в начале XXI века. Избиратели, которым до зубной боли наскучили стареющие, на все пуговицы застегнутые деятели, которых страна терпела десятилетиями, резко качнулись в сторону Коидзуми. Привыкшие к неповоротливым премьер-министрам, сменявшим друг друга с головокружительной быстротой, они увидели в Коидзуми лидера нового типа, настоящего приверженца реформ. Молодой, привлекательный, энергичный, подтянутый, современный, с хорошим чувством юмора, острый на язык, Коидзуми стремительным своим взлетом на самую вершину партийной иерархии совершенно потряс брокеров политической биржи. Один из лидеров оппозиции сказал мне как-то, что у этого человека «совершенно атрофировано чувство страха».

В целой серии тяжелых сражений против собственной партии он удержал ее на краю пропасти и привел к безоговорочной победе на выборах 2001 года в верхнюю палату парламента.

Сейчас, когда я пишу эти сроки, будущность Коидзуми туманна. Японская политика слишком нестабильна, чтобы заключать какие-либо долгосрочные пари. Но история того, как Коидзуми явился словно из ниоткуда, реформировал партию и использовал свои первые победы для завоевания власти, заслуживает внимания.

Когда Тони Блэр возглавил лейбористскую партию, у той за спиной было четыре проигрыша подряд на парламентских выборах. Даже тупоголовые профбоссы сообразили наконец-то, что популярности им явно недостает. Но Коидзуми возглавил партию, все еще не побежденную, все еще правящую. И хотя начиная с 1993 года она вынуждена была править в коалиции с буддистской партией Комей, которая в глазах многих приобрела культовый характер, контроля над японской политической системой ЛДП не утратила. Тем не менее в отличие от Блэра Коидзуми даже сумел обойтись без долгих и сложных ухаживаний за партийными иерархами.