Чтение онлайн

— Неужели ты хочешь остаться со своим жалким муженьком? — удивленно бросил через плечо оборотень.

— Конечно, нет! Только тебя я люблю всем сердцем. Но не смогу быть счастлива с тобой, если ценой тому будет его смерть. Вот если он согласится отпустить меня…

Оборотень чуть ослабил хватку. Уже спокойным голосом произнес:

— Что ж, в этом предложении есть смысл. Давайте обсудим…

И они действительно все обсудили. Переговоры велись в строжайшей тайне, и на сей раз участники сумели ее сберечь. Советник привел придворного чародея, а потом в подземелье спустился сам император. Удивительно, но страсти и уязвленное самолюбие не помешали прийти к разумному решению, и всем удалось сохранить лицо. Император дал страшную клятву в том, что не нарушит договоренности, и змей отпустил принца. А через пару дней… принцесса Тао Цзяо, прогуливаясь по саду, внезапно провалилась под землю на глазах множества свидетелей. Ее так и не нашли, хотя старательно искали, (вернее, делали вид, будто искали). Придворный чародей объявил, что несчастную принцессу утащили демоны, и спасти ее невозможно. Через неделю, когда сбежавшие возлюбленные находились уже очень далеко, тот же чародей с помощью мощных заклинаний обрушил своды тоннеля. Волшебный сад, сотворенный золотым змеем для возлюбленной, перестал существовать. Полагаю, что Тао Цзяо была по-настоящему счастлива со своим оборотнем в далеких краях. Отец принцессы оставался в милости у императора. А принц Малонг спустя короткое время женился на той девушке, к которой у него давно лежало сердце. В том же году у счастливых супругов появился на свет первенец, ваш отец.

— Надо же, — задумчиво проговорил принц Сенлин, — я даже никогда не слышал, что бабушка была второй женой у моего деда.

— Об этой истории старались поскорей забыть, — улыбнулся господин Гандзо. — А придворный чародей слегка затуманил память всех свидетелей.

***

Уже укладываясь спать, принц Сенлин тихо сказал Дао Юну:

— Знаешь, мне кажется, господин Гандзо был тем самым придворным чародеем. И рассказывал о том, что видел собственными глазами.

— То есть он жил в Гранатовом дворце еще во времена вашего прадеда?

— Получается, так.

В отличие от предыдущего дня следующий начался благополучно. Путешественники не отвлекались на посторонние события и успешно продвигались вперед. Лошади, которым уже наскучило бездельничать и то и дело останавливаться, быстро несли своих всадников по дороге, хотя она была вовсе не такой ровной как прежде. Время от времени попадались упавшие поперек пути деревья или всякий хлам. Все это приходилось отодвигать, чтобы могли проехать повозки. Однако мелкие препятствия никому не портили настроение и не вызывали желания устроить очередной привал. Чувствовалось, что конец дороги близок, они почти у самой цели. Зеленые холмы чередовались с древесными зарослями, солнце пригревало, но жары не чувствовалось благодаря свежему шаловливому ветерку, который трепал гривы лошадей и волосы всадников, раздувал полы и рукава одежды.

— Красивые все-таки здесь места, — сказал принц Сенлин. — Отец был прав, стоит побывать в разных провинциях.

— Да, здесь дышится привольно, и пейзажи недурны, — согласился ехавший рядом господин Гандзо. — А вот люди так себе.

— Неужели?

— Вы еще в этом убедитесь. Впрочем, негодяи встречаются везде, не только в Данвэйне. Такова людская природа, ее не изменить.

— Но ведь вы поможете нам разобраться с тем, что происходит в Данвэйне? Не так ли, господин Гандзо? Мы рассчитываем на ваш опыт и мудрость. Вы больше не против всей этой затеи?

Чародей сдержанно улыбнулся.

— Признаюсь, до недавнего времени я действительно был против. Но постепенно мое сердце раскрылось навстречу вам и вашим друзьям, принц. Мне самому в вашем возрасте пришлось тяжким трудом пробивать дорогу в жизни и переносить множество страданий. А такие люди обычно недолюбливают тех, кому судьба благоволит с самого рождения. Однако меня подкупило то, как вы привязаны друг к другу. Например, вчера, не задумываясь, бросились в подземелье, чтобы отыскать этого глупыша Вень Чэна. Да и вообще, что может быть лучше юности, свежести и наивности? Молодежь, словно озорные котята, радуется жизни, что бы не случилось. Чуть забрезжит лучик надежды, уже снова готовы играть и веселиться. Глядя на их беззаботные забавы и сам становишься моложе…

Впереди что-то блеснуло, среди пышной зелени стал заметен легкий туман.

— Что это, господин Гандзо?

— Река. До Данвэйна осталось совсем немного.

***

В Гранатовом дворце тишина вновь охватила покои императрицы... Служанки и придворные дамы были разосланы с поручениями или прогуливались по саду. Лишь одна служанка, любимица императрицы, чуть задержалась. Она провела в комнату, где расположилась ее повелительница, женщину, с ног до головы закутанную в одежду из грубой темной ткани, а потом тоже удалилась. Императрица принимала гостью одна, без свидетелей. Махнула рукой, указывая на место напротив себя, за низким лаковым столиком из черного дерева.

— Присаживайся, и сразу приступим к делу.

— Как скажете, моя госпожа, — ответила гостья.

Она опустилась на сиденье и откинула покрывало, прежде скрывавшее испещренное глубокими морщинами, смуглое лицо.

— Ты принесла то, что обещала?

— Разумеется, ведь вы мне приказали. Я всегда готова служить моей прекрасной госпоже. Так же, как и в прошлый раз. Вы бесконечно щедры и благосклонны к бедной беззащитной старухе…

— Хорошо-хорошо, ты получишь сколько захочешь, и даже больше, — нетерпеливо перебила ее императрица. — Покажи, что принесла.

Страха проворно распустила завязки своей сумы и извлекла оттуда завернутый в тряпку сверток. Сняла тряпку, поставила на стол небольшой горшочек. Отвинтила плотно пригнанную крышку. Оттуда пахнуло отвратительным запахом гнили, но императрица даже не поморщилась. Наоборот, с живым любопытством склонилась над столиком, пытаясь рассмотреть, что же находится на дне горшочка, однако безуспешно. Там царила темнота, словно в глубоком колодце. Старуха сунула внутрь руку и вытащила наружу грязно-бурую, сплошь покрытую бородавками жабу. Бережно усадила ее на гладкую поверхность стола.

— Вот она, моя сладкая красавица!

Жаба сидела смирно, лишь кожа на спинке и брюхе едва заметно вздымалась и опускалась. Императрица казалась разочарованной.

— Такая маленькая… Я не думала, что…

— Не сомневайтесь, я все сделала, как положено. Почти год держала в одном сосуде жаб, скорпионов, пауков, змей и ядовитых жуков. Эта крошка всех одолела и выжила единственная из опасного сборища. Сожрала остальных соперников. Злобы и силы в ней хватит на десятерых. Вот теперь она и пригодится.

— Что-то не верится.

— Разве я бы посмела обмануть великую императрицу, столь же проницательную и мудрую, сколь прекрасную? Разве я обманула вас полгода назад, когда любовница принца Сенлина покинула этот бренный мир?

— Тише! — прошипела императрица.

— Но ведь здесь никого нет, кроме нас и моей драгоценной жабки.

— Все равно ни к чему вспоминать. Что ж…

Императрица перевела взгляд на жабу, которая по-прежнему спокойно сидела на месте. От серебристых глаз этого уродливого существа трудно было оторваться. Они смотрели с почти человеческой, осмысленной злобой. Даже самой императрице стало страшно, однако она преодолела свой страх. Открыла шкатулку, стоявшую на том же столике, и достала шелковый платок.

— Эта вещь точно принадлежала ему. Доступа в его комнаты у меня нет, я боялась вызвать подозрения, если попробую проникнуть туда. Но я своими глазами видела, как он опустил руку в чашу фонтана, где плескались алые рыбки. Те самые, с которыми многие любят играть. А потом вытер мокрую руку платком, уронил его на землю и пошел дальше. Я подобрала платок, никто ничего не заметил.

— Чудесно.

Старуха пересадила жабу на платок, серебристые глаза ярко вспыхнули. Императрица ахнула от неожиданности. Старуха довольно усмехнулась: