Чтение онлайн

Итак, позвольте мне сосредоточить внимание на двенадцати апостолах, проследив состав данной группы во всех четырех Евангелиях. Возможно, рядовой читатель и не захочет знать больше, но это весьма важно для развития моего тезиса. Даже просто перечислить имена – и то невозможно! Я уже говорил, Евангелия в этом расходятся. Готовьтесь: мы откроем, что даже «Двенадцать» – реальность скорее символическая, нежели действительная.

Ассоциация Иисуса с группой из двенадцати учеников входит в традицию довольно рано. Так, уже в середине 50-х годов Павел в Послании к Коринфянам называет две главные вещи, которые были им «приняты». Во-первых, это детали Тайной Вечери (1 Кор 11:23–26), а во-вторых, хроника последних событий в жизни Иисуса (1 Кор 15:3–8). Именно в рассказе о последних днях Иисуса Павел вводит в христианскую историю идею «Двенадцати». Воскресший Иисус, по словам Павла, явился нескольким свидетелям: сначала Кифе (или Петру), а затем «двенадцати», как если бы выражение «Петр и Двенадцать» уже стало общепринятым. Разумеется, из Евангелий со всей очевидностью следует, что Петр был одним из Двенадцати – по сути, их лидером в глазах Павла. Слово «Кифа» – арамейское и означает «камень», что соответствует греческому слову petros – отсюда наше имя «Петр». На самом деле Кифа – прозвище, чем-то похожее на современное «Рокки». Оно стало прилагаться к человеку, чье настоящее имя было Симон, отчего этого персонажа часто называют Симон Петр – то есть «Симон Камень». Из Евангелий складывается впечатление, что именно Петр стал тем самым камнем, на котором была построена христианская Церковь.

Довольно любопытно: Павел дает нам самую раннюю ссылку на «Двенадцать» как синоним для группы учеников, но ни разу не называет их имен. В Послании к Галатам он рассказывает о встрече с Петром спустя несколько лет после обращения. Павел говорит, что до этой встречи и не пытался вступить в общение с теми, «которые были раньше меня апостолами». И здесь нас снова ждет проблема. «Двенадцать» и «апостолы» – это вообще одна и та же группа? Для Павла, видимо, нет. Он причисляет к апостолам «Иакова, брата Господня», однако ни в одном библейском рассказе этот Иаков не назван одним из «Двенадцати». Сам Павел без стеснений постоянно отстаивает свое право именоваться апостолом. В 1 Кор 15:5 он ссылается на «Двенадцать» как на единую отдельную группу, однако всего двумя стихами ниже, в 1 Кор 15:7, он особо выделяет «апостолов», тем самым давая понять, что видит в них иную группу. Традиция смешала обе группы, но мы не увидим такого смешения, внимательно прочитав послания Павла.

Намного позже, в Книге Деяний (написанной примерно в 95–100 гг.), Лука говорит: когда Павел приехал в Иерусалим, «он пытался пристать к ученикам. Но все боялись его, не веря, что он ученик» (Деян 9:26). По-видимому, когда Лука писал свою книгу, слово «ученик» означало для него просто последователя Иисуса. Из контекста следует, что эта группа значительно шире той, которую он ранее назвал «Двенадцатью». Затем, описывая другую встречу лидеров христианского движения с Павлом в Иерусалиме (Деян 15:1–35), Лука называет их «апостолы и пресвитеры». Судя по всему, «Двенадцать» к тому времени уже не играли сколь-либо важной руководящей роли. Смысл приведенного анализа в том, чтобы показать: хотя представление о «Двенадцати», возможно, и было ранним, но их точный состав из этих ссылок не ясен и, судя по всему, не особенно существен.

Стоит обратиться к Евангелиям, и все усложнится. Евангелие от Марка, самое раннее, впервые дает нам имена Двенадцати и приводит драматический рассказ об их избрании (3:13–19). Список Марка содержит некоторые интригующие сведения. Симон не просто назван первым: Марк добавляет, что сам Иисус дал ему прозвище «Петр». За ним следуют Иаков Зеведеев (то есть сын Зеведея) и его брат Иоанн. Марк говорит, что Иисус назвал обоих сыновей Зеведея «Боанергос», то есть «сыны грома» [22] . Затем он приводит другие имена, не дав нам никаких биографических подробностей. Следующие четверо – Андрей, Филипп, Варфоломей и Матфей. (Еще раньше Марк указал Андрея как брата Симона и предположил, что эти двое братьев, как и сыновья Зеведея, были рыбаками и вместе ловили рыбу, когда откликнулись на призыв Иисуса и последовали за ним. Иисус, как сказано в тексте, обещал сделать их «ловцами людей» [Мк 1:16–20].) Продолжая список, Марк упоминает Фому, Иакова, сына Алфеева (названного так, по-видимому, для того чтобы отличить его от другого Иакова, сына Зеведея), Фаддея и Симона по прозвищу «Кананит».

Некоторые комментаторы, в том числе Иероним, видели в этом прозвище указание на то, что Симон был родом из деревни Кана, – того самого места в Галилее, где, согласно четвертому Евангелию, Иисус присутствовал на свадьбе в начале своего общественного служения (Ин 2) [23] . Однако эта идентификация сегодня считается маловероятной. Другие пытались отождествить слово «Кананит» с жителями земли Ханаанской – то есть населением той страны, которая, как верили израильтяне, была обещана им, иными словами, их врагами, принявшими на себя главный удар при вторжении Иисуса Навина (Ис Нав 5). Если это верно, то Симон должен был быть язычником. Однако и это толкование ныне рассматривается как малоправдоподобное. Лучшая из гипотез на сегодняшний день – та, согласно которой прозвище «Кананит» происходит от слова Qan’ana. Так называли сторонников революционного движения, позднее известного как «зилоты». Лука явно соглашается с таким определением: в своем списке он опускает слово «Кананит», использованное у Марка, и заменяет его словом «зилот». Это могло служить намеком на то, что у группы галилейских сторонников Иисуса имелись определенные связи или отношения с революционным движением, которое, в конечном счете, привело к войне, вспыхнувшей в Галилее в 66 году, приведшей к разрушению Иерусалима в 70-м и закончившейся, по словам Иосифа Флавия [24] , самоубийством последних выживших бойцов еврейского сопротивления в крепости Масада (73 г.) Отметим лишь, что Евангелие от Марка было написано, по всей вероятности, вскоре после разрушения Иерусалима, и не исключено, что он хотел приглушить эту связь с зилотами. В любом случае, Симон Кананит стоит одиннадцатым в списке Марка.

Двенадцатый ученик, Иуда Искариот, отождествляется с тем, «который и предал Его». Обратите внимание: именно здесь в христианской традиции впервые появляется идея о том, что один из «Двенадцати» – предатель. Павел, писавший намного раньше, как мы уже отмечали, ничего не знает о предательстве одного из учеников: да, он упоминает сам акт предательства в Первом послании к Коринфянам как средство датировки, но ни разу не связывает это действо с одним из Двенадцати (11:23–26). Когда Марк описывает историю предательства в саду Гефсиманском, он говорит: в полночь «приходит Иуда, один из Двенадцати, и с ним большая толпа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин» (Мк 14:43–50). При помощи заранее условленного знака (поцелуя) Иуда должен был указать стражам на Иисуса, чтобы те могли схватить его и увести – что он и делает, сопровождая свой поступок словом «Равви» или «Учитель». Затем, по словам Марка, «один из стоявших тут», не отождествленный прямо с кем-либо из учеников, «выхватив меч, ударил раба первосвященника и отсек ему ухо». Следом за этой сценой насилия, как предполагает Марк, Иисуса отвели к первосвященнику. После Марка традиция «Двенадцати», по-видимому, начинает разрастаться.

Мы знаем: Матфей основывал свое Евангелие на тексте Марка, и те места, где Матфей этот текст изменил, позволят увидеть многое в ином свете. Как только мы задаемся вопросом, почему Матфей изменил, убрал или добавил ту или иную деталь, перед нами открывается волнующая перспектива заглянуть в его внутренний мир. Но сосредоточим наше внимание только на том, как Матфей понимал роль Двенадцати и кто вошел в их список, и обратимся к его рассказу о том, как Иисус избирал группу учеников.

Марк говорил, что Иисус выбрал Двенадцать, «чтобы были с Ним, и чтобы посылать их проповедовать, и иметь им власть изгонять бесов» (Мк 3:14–15). Матфей слегка изменяет поручение: «Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и исцелять всякую болезнь и всякую немощь» (Мф 10:1). Затем он перечисляет апостолов. Первым идет «Симон, называемый Петром». В отличие от Марка, Матфей не уточняет, что прозвище тому дал Иисус. Андрей, брат Симона, следует перед сыновьями Зеведея. Иаков и Иоанн не описываются как «Боанергос» – опять же, в отличие от текста Марка. Фома и Матфей идут в обратном порядке. Матфей назван как «мытарь»: в дальнейшем это привело к отождествлению его образа с Левием, о котором впервые поведал Марк, но чье имя изменено в Евангелии от Матфея (Мк 2:13–14: ср. Мф 9:9). Туман сгущается. Марк называет Левия сыном Алфеевым; Матфей именует так Иакова. Возможно, Левий – брат Иакова. Возможно, Левий – иной вариант имени Иакова. Возможно, было несколько сыновей Алфеевых. Вариантам толкований нет числа. Матфей завершает список без каких-либо других изменений.

Переходим к Луке. Путаница все больше. Если внимательно изучить Евангелие от Луки, мы увидим: он пишет на основе текста Марка, но не следует ему так строго, как Матфей. Сравнивая повествование об избрании Двенадцати с двумя другими Евангелиями, мы обнаружим ряд вариаций. Лука добавляет к рассказу Марка, что Иисус поднялся на гору, но не для того, чтобы призвать к ученичеству тех, кого он хотел, а скорее ради молитвы (ср.: Мк 3:13 и Лк 6:12). Только проведя там всю ночь в молитве, он избирает Двенадцать, которых, как добавляет Лука, он «и наименовал апостолами» (Лк 6:13). Определение Двенадцати как «апостолов» теперь уже окончательно закреплено, но следует помнить: Лука писал примерно через тридцать пять, а может, и через сорок пять лет после того, как Павел разделил «учеников» и «апостолов» на две отдельные группы (1 Кор 15). Затем Лука перечисляет их по именам. Сначала он следует порядку Матфея, связывает Петра с Андреем и ставит обоих перед Иаковом и Иоанном; последние у него не обозначены ни как «Боанергос», ни как сыновья Зеведея. Потом он переходит к порядку Марка, ставит Матфея перед Фомой и копирует заимствованную у Марка историю Левия, – но, в отличие от Матфея, не меняет его имени (Лк 5:27–32). Он совершенно не упоминает Фаддея и сразу переходит к Симону, который прямо назван «Зилот». Наконец Лука добавляет еще одного ученика вместо Фаддея, Иуду Иаковлева (не путать с Искариотом), и завершает свой список Иудой Искариотом, «который сделался предателем» (Лк 6:16).

Иными словами, в списке Луки нет Фаддея, но есть два Иуды, один из которых носит прозвище «Искариот». По-видимому, оно призвано описать характер второго Иуды: по самому вероятному предположению, оно происходит от слова sicarios – «политический убийца». Оно может указывать и на то, что зилоты, принимавшие участие в войне против Рима, назывались sicari. Лука приводит еще один список учеников во второй части своего труда, которую мы называем Деяниями Апостолов, или просто Деяниями. Здесь их порядок слегка изменен: Андрей следует в списке четвертым, о его родстве с Петром не упоминается, Фома идет на шестом месте, а не на восьмом, как в Евангелии. В остальном порядок тот же самый.

Перейдя к четвертому Евангелию, мы найдем там всего три ссылки на Двенадцать – две из них встречаются в главе 6 (стихи 67 и 71), и еще одна в главе 20 (стих 24). Однако у Иоанна нет законченного списка Двенадцати. Чтобы внести еще большую неразбериху, Иоанн рассказывает о человеке по имени Нафанаил (1:43–51): тот явно принадлежит к внутреннему кругу последователей Иисуса, но его имя не появляется ни в одном из более ранних списков. Ближе всего Иоанн подходит к перечислению группы учеников в главе 21 (стих 2), но там всего семь имен, включая Нафанаила. У Иоанна среди учеников также упомянут некий Иуда «не Искариот» (14:22), что, по-видимому, подкрепляет версию списка Луки. Наконец, Иоанн говорит: Андрей и другой, не названный по имени ученик Иоанна Крестителя были первыми, кого призвал Иисус. Затем Андрей находит Петра – иными словами, именно он приводит Петра в группу учеников. И только Иоанн дает нам подробности о Филиппе и Фоме. Филипп, как и Андрей с Петром, был родом из Вифсаиды, говорит Иоанн и добавляет, что Филипп привел с собой Нафанаила. В Евангелии от Иоанна именно у Филиппа Иисус спрашивает: «Где бы нам купить хлебов, чтобы они поели?», подготавливая, таким образом, почву для рассказа о насыщении пяти тысяч (Ин 6:5 и сл.), – на что Филипп педантично отвечает: «На двести динариев не достать для них хлебов, чтобы каждый получил хотя бы немного». Точно так же Иоанн выводит из тумана безвестности Фому, называя его «неверующим», – выражение, прочно вошедшее в наш секулярный язык (20:24–29). Фома появляется на короткое время в тексте Иоанна еще трижды (11:16, 14:5, 21:2), причем последний эпизод содержится в главе 21, которая теперь считается позднейшим приложением к Евангелию от Иоанна: в ней описано, как Иисус явился ученикам в Галилее после Распятия. Здесь Иоанн упоминает только Петра, Фому (которого он теперь называет «Близнец»), Нафанаила, сыновей Зеведеевых и еще двоих учеников, не названных по имени. Кажется, число «двенадцать» утратило свое значение, и особенно примечательно отсутствие среди них Андрея.

Разумеется, имена «большой четверки» – Петр, Андрей, Иаков и Иоанн – возникают в текстах Евангелий снова и снова. Трое из них – Петр, Иаков и Иоанн – присутствуют при преображении Иисуса и в Гефсиманском саду. Андрей нередко появляется вместе с этими главными учениками, и пусть его роль при этом довольно обычна и не содержит ничего примечательного, она становится выражением благодати. Когда четверка сокращается до тройки, всегда устраняется именно Андрей.

Факт остается фактом: наш анализ подходит к концу, и у нас нет ни малейших деталей о жизни почти половины из тех людей, которые, как утверждается, были ближайшими последователями Иисуса из Назарета. Среди них Варфоломей, Матфей (да, его отождествляют с мытарем, упомянутым в Евангелии от Матфея, но, может быть, это неверно), Иаков Алфеев, Симон (нам известно лишь его прозвище «Кананит» или «Зилот»), Фаддей и Иуда «не Искариот».