Чтение онлайн

Их хорошо дополняют слова другого чаньского наставника: "Как-то монах спросил учителя: "Говорят, что когда лев бросается на врага, будь то заяц или лев, он вкладывает в это всю свою силу. Что это за сила?" "Дух искренности". Резюмируя слова первого наставника и состояние нашей системы народного образования, можно сказать, что воспитанники в нашей стране похожи на развязанный отцами веник из международной притчи, который связывает уже сама жизнь. Именно поэтому Шекспиру очень трудно было быть. В переживаемом моменте жизни находилась лишь незначительная часть всего его потенциала. Остальное было распылено на мечты, настроения, мысли, желания. Если бы нет- ему одинаково легко было бы и казаться и быть. "Тот, кто заканчивает дела также внимательно как и начинает, ошибок не совершит",-сказал в свое время Лао-Цзы. Основной нашей бедой на сегодняшний день является наше мировосприятие. Сколько в нашей стране умных людей, "я" которых бьется в проблемах кухонных размеров и подавляет свободу окружающих, не видя путей разумного разрешения проблем. Недавно в "Комсомольской правде" я увидел классический пример такой оппозиции. Писал человек, имеющий ученую степень доктора. В своей статье он, сожалея о падении моральных устоев, обвинил Виктора Цоя в отсутствии у певца патриотизма за слова "Я пол-царства отдам за коня". И сделано это было с язвительной амбициозностью ("один умник"). Мне было жаль этого человека за то, что его ученая степень не помогла ему понять личность Виктора через его песни. Слова Виктора в интервью уфимскому корреспонденту о том, что по его убеждению, человек в первую очередь живет на Земле, а во вторую -уже в каком-нибудь государстве, скорее всего, также были бы натянуты на амбиции этого человека. Психика этого доктора также страдает болезнью многих людей. Если Виктор жил под "навесом голубых небес", то сознание этого доктора можно сравнить с жилищем цивилизованного человека - и этажей много и здание убогое, а вся космическая бездна, окружающая это здание- его подсознание. Как не вспомнить тут Шри Ауробиндо:"...Если каждый бы вкусил космического сознания, во Вселенной было бы меньше варварства".

Пользуясь образным мышлением и принципом универсальности Вселенной, можно легко всем и каждому понять что нужно делать для восстановления гармонии как в обществе, так и в душе каждого человека. Шри Ауробиндо говорил:"Все болезни -от недостатка сознания". Болезни нашего общества, в том числе и его экономики сейчас протекают по той же причине, так как у общества есть тело. Пока отдельные клетки и их группы (органы) не поймут (осознают) свои возможности и способности и ответственность за общее дело, а мозг не поймет, что нет болезни одной клетки, а есть болезнь всего организма, хотя возможна локализация болезни в одной клетке, (на примере страны это понимается проще, чем на примере организма), мы будем болеть. Мне могут возразить, в том, что подчиненность клеток конечностей мозгу в любом случае будет сильно превышать обратную подчиненность. На это я хочу привести примеры кожновидения и аутотреннинга. Что это такое, как не развитие способности видеть и думать руками и другими органами, повышение их сознательности. При повышенной чувствительности и отрегулированной деятельности рецепторов и анализаторов мозг абсолютно любой сигнал будет чувствовать немедленно и спонтанно на него реагировать. Но для достижения такого состояния наших тел и тела нашего общества, необходимо время, терпение и самосовершенствование. Иначе нас постигнет участь чрезмерно расплодившихся паразитов: наша многострадальная Земля может нас не захотеть и не смочь носить дальше...

Важнейшим признаком духовной свободы человека является отсутствие в его психики субъективного времени. Именно к такому качественному признаку приводят мировые религии и великие духовные учения. На наглядном примере хочу показать как это выглядит. В то время, как ось вращающегося колеса будет находиться в пространстве как бы в неподвижности, то есть в абсолютном времени, условная точка на ободе колеса будет еще переживать и субъективное время. Оно будет тем быстрей, чем быстрее эта точка будет вращаться относительно своего центра и пролетать точки и орбиты пространства, расположенные рядом с ее орбитой. Для того чтобы субъективное время слилось с абсолютным, необходимо смещение точки к оси колеса. Не такой ли точкой на ободе нашей психики является самооценка, самоосознание и самолюбование, заставляющие бежать и саму ось, чтобы быть как все или не хуже других, утопать в лучах славы или переживать позор. "Самоосознание - причина наших бед"-сказал Лао-Цзы. Это же имел в виду и Виктор Цой, говоря:

Хочешь ли ты изменить этот мир?

Сможешь ли ты принять как есть?

Встать и выйти из ряда вон,

Сесть на электрический стул или трон?

Морихеи Уэсиба, Гитин Фунакоси, Бодхидхарма, Будда, Иисус, другие великие посвященные, а также сотни безвестных, им подобных людей месяцы и годы жизни проводили в уединении, отцентровывая психику и приводя внутренний мир к гармонии. Чувствуя внутреннее несовершенство, они не смогли жить в обществе, творя как все беспредел, пусть и с самыми благими намерениями. И несмотря на достижение ими необычайных духовных высот и способностей и получение права спроса, требовательности и прощения учеников и грешников, главный и самый жесткий спрос у них оставался к себе, что никак, однако, не могло нарушить их душевной гармонии. Этим спросом же в отличие от многих, имеющих права судьи не только от закона, но и от Бога, они не злоупотребляли. И в нашей отечественной педагогике у В.А.Сухомлинского "двойка" была оценкой, которую он никогда не ставил. Но почему же обвинения большинства обвиняющих в нашей неустроенности направлены на кого угодно, только не на самих себя? Хотя не спорю, что у некоторых людей они имеют право быть. Не говорит ли большое количество обвиняющих о духовном падении общества? Ведь в большинстве случаев обвинять даже преступников бессмысленно, так как самые отпетые подлецы по-своему без вины виноватые: кто-то когда-то не доглядел или не знал как надо воспитывать. Из-за расшатанности нашей психики и нашей духовной заземленности мы не умеем правильно относиться к боли и переносить разные ее проявления. Очень показательны три примера отношения к боли сильных духом. Иисус, знавший о предательстве, встретил Иуду со словами:"С чем ты ко мне пришел, друг?" после чего Иуда наложил на себя руки от раскаяния. Есть фотография Морихеи Уэсибы, который, сидя в лотосе, с блаженной улыбкой на лице принимает от ученика удар головой в живот с разбега. Правила одной из школ кунфу гласят: "Если в тебя плюнули, отойди в сторону со словами: "Простите, что я встал на пути вашего плевка". (Естественно, что такая уступчивость будет продолжаться только до явной агрессии). А если учесть что при способностях этих людей страх как психическое переживание отсутствует? Пользуясь возможностью, хочу обратиться к владельцам набитых холодильников, дач, машин и к простым людям, имеющим предметы первой необходимости, но стонущим о тяжести сегодняшней жизни. Я хочу предложить задуматься над судьбой Виктора Цоя, чья смерть стала трагедией для всех, кто его знал и понимал его песни. Разве не такое мироощущение и его отношение к вещам сделали его известным во всем мире и принесли ему достаток и славу и подняли его общественное положение:

"Я не знаю как мне прожить следующий день".

"Я люблю свой дом, но вряд ли это всерьез".

"Но если есть в кармане пачка сигарет,

значит все не так уж плохо на сегодняшний день".

"Я скажу одно лишь слово-верь".

Когда я читал письма и написанное в книгах, содержание написанного проглатываюсь само собой, многое незаметно сразу становясь подсознанием или не усваиваясь вообще. Но что никогда не проходило мимо моих глаз - это личность написавшего или его эмоции. При этом в написанном я видел само подсознание написавшего - энергетическую сущность его слов. Так укор Геллера в словах о том, что ему достаточно лишь того, чтобы люди правильно произносили его имя вызвал у меня страх перед ним. Я почувствовал что у меня в голове словно что-то изменилось от этих слов.

– Ты не знаешь что за спирали я видел однажды? Мне в ногу вонзились вот здесь -чуть пониже колена две штуки, -просил меня однажды Слава.

Я понятия не имел.

– Миша, ты смотришь на людей, как через какую-то пленку,-сказала мне моя знакомая, занимающаяся эзотерикой.

Во время обмена опыта со Славой, я, понятно, запоминал все то, что он мне показывал и что меня заинтересовывало.

– А ты умеешь делать делать маваши (боковой удар) в верхний уровень передней ногой из некоаши ( стойка, при опорной задней ноге)? Эффективно, также как и эффектно, этого делать я не умел. Когда я начинал дома тренироваться, я замечал, что работаю ногами по разному. Правая нога двигалась как-то округло и мягко. Иногда в ней проскальзывало мое, родное. Но чаще всего движения были похожи на движения Павитрина. Левая нога двигалась по-Славиному. Говоря про этот удар, который он увидел у одного парня, и который ему понравился, он противопоставил его мне, задев меня акцентом на том, что я его не умею делать. Сначала я и не хотел и начинать пробовать делать этот удар. Но со временем как-то я начал пробовать, все равно относясь к нему отрицательно из-за формы его презентации. Но вскоре я начал замечать, что даже если в тренировках у меня наступал разрыв, во время очередной так же негативно относясь к этому удару, я его начинал делать так, как как будто он был моим. Как будто я был Славой или нес на себе часть его тела, задающую мне траекторию движения его ноги. Было такое чувство, что этот удар сам разовьется у меня, даже если я его не буду нарабатывать. Любовь, растущая у меня к этому удару, стирала мой первоначальный негатив, и я начинал его осваивать с другими эмоциями, вложенными в него.

B августе, стоя на огороде, я вдруг почувствовал толчок в грудь. Одновременно с правого полушария как бы что-то в виде наискось лежащего пласта снялось, значительно облегчив мою голову. Одновременно родилось понимание того что мне нужно делать: мне нужно действовать. И начать надо, как подсказывало чувство, возникшее в результате освобождения головы, с Павитрина. До армии и в ней у нас с ним шла постоянная переписка, от которой у меня осталось множество его писем, в которых он каялся мне во всех его грехах. Спустя 2 года после начала моего стресса во время одной встречи он попросил меня вернуть ему его письма. Недоумевая и почувствовав что-то неладное, я спросил у него зачем, хотя и не собирался ему препятствовать в этом. "Я боюсь, что если КГБ вдруг начнет у тебя делать обыск и найдут у тебя эти письма, мне дорога в него будет закрыта". Он собирался идти в него работать. Я, стиснув зубы, так как почувствовал какую-то неискренность, отнес ему все письма, какие мне попались под руку. Но еще около десятка его писем я обнаружил после. В том числе и таких, в которых было нечто интересное. Сейчас, стоя на огороде, я почувствовал, что одно такое письмо надо отнести Трифону Сигизмундовичу, жаловавшемуся мне как-то на Вадима. Я сбросил в почтовый ящик его отца его письмо, написанное им мне еще в Калинин, которое он, начав плачем о своем биче -тщеславии, закончил посыланием всех на три буквы, в этом употреблении становящихся невеселыми. "Это письмо правильно направит ваше внимание, Трифон Сигизмундович, и остатком того ремня, из которого вы сделали ему набойку на дверной косяк, вы выпорете его и перестанете у меня вызывать соболезнования по поводу его лени", -дописал я Трифону Сигизмундовичу. После сбрасывания этого письма 2 дня у меня болела голова. Сама боль была не большой, хотя и не слабой. Просто я к ней привык. Я просто ее чувствовал. Переживал я за то, что как мне казалось, я причинил Павитрину стресс, мешающий мне сейчас жить. Зная от Оли о том, что Трифон Сигизмундович прислал из Киева посылку со стереофоническими иглами и помня то, как до начала наценок я отдал Вадиму новую (и последнюю) иглу из коплекта запчастей для купленного матушке на день рождения проигрывателя -он не просил ее у меня, а с чувством сказал, что его игла стерлась, зная, что у меня есть запасная (отдавал деньги Вадим, как очищал свою душу) я пошел к нему попросить иглу.

– У меня нету.А ты купи в магазине простую, какие есть и вставь спичку между иглой и головкой,-сказал он с довольной улыбочкой на лице. Я не сказал ему, что знаю о посылке Трифона Сигизмундовича. Моя головная боль исчезла, и я за него успокоился. "У него изменилась сущность",- говорил он тогда своим родным, как я узнал после.

Приехала сестра с Сахалина. Ее приезд оставил одну боль, так как взаимопонимания не было. Мне казалось, она мне не верит.

Шри Ауробиндо.

Этот год мне подарил и его. Какую роль сыграет он в моей жизни, я еще и понятия не имел. Я поглощал Сатпрема, как вампир. Давно замечая, что я не могу читать никого, кроме экстрасенсов, я читал только их. Мысль простых смертных скакала так, что требовалось недюжинное напряжение внимание, чтобы ее держать в поле своего зрения. У экстрасенсов же все было как на ладони, и я, читая, снимал все их чувства и мысли "не отходя от кассы". Принцип ненасилия себя контролировала моя воспринимающая способность. Когда новым я был переполнен, мозг переставал в себя вбирать, и я просто скользил глазами по строчкам. Шри Ауробиндо дал мне Павитрин, когда я принес ему "Исповедимый путь". Простить ему прошлое без извинения я не мог, но и пальцы вслух я ему не загибал. Они были загнуты у меня внутри. Он это, может быть, чувствовал, но не обращал особого внимания. Я ведь по любому вел себя по-человечески. Беря Мартынова он сказал, что почитает его в туалете. Я не засмеялся только потому, что сразу вспомнился его отзыв о эрудиции моего отца. То, что возвращая Мартынова, он подложил под нее Шри Ауробиндо, меня сперва поразило. Но взглянув на него, я понял, что напрасно. Дружеского в этом жесте была лишь крохотная прослойка. Всем остальным была голая амбиция:"Наша не хуже вашей". По крайней мере мне так показалось. Но это было точно. Прочитав лишь про путь к вершине, и просмотрев ее по оглавлению, я понял, что взял все необходимое и читать все остальное сейчас бессмысленно.

Однажды Павитрин спросил меня о медитации.

– Гляжу в воду, или смотрю в одну точку.

– Зачем?-презрительно сказал он.-Просто сидишь и отгоняешь мысли. При этом он очень наглядно показал как он это делает. Собственно, я делал то же самое, только меня при этом всегда сопровождало желание принять какую-нибудь радикальную или экзотическую позу, что мне и давало созерцание воды или точки на стене.

Из Салехарда приехала моя двоюродная сестренка-Ира Евсеева. Мы встретились раза два, поговорили обо всем, а потом каждый стал жить своей жизнью, закрутившись в своих делах. В тот день что-то потянуло меня к Ире и тете Наташе, и я просто пошел к ним в гости. Подошел я к машине, в которую садилась Ира, уезжая в аэропорт. Прочитав ей мораль об отношении к старшему брату, я помахал ей рукой и пошел домой.

По вспыхнувшим прежним чувствам, я с гордостью принес Павитрину свои 2 первые работы. Павитрин был озадачен мной и недоволен собой. Его самолюбие, было задето моим первенством и смыслом моей самореализации и моим выходом в первое в отношениях. Хотя об этом я и не думал. После последнего моего поступка он смотрел на меня испуганно 2 встречи. Трифон Сигизмундович тоже понял, что у меня "изменилась сущность".

– Я Вадима настраиваю быть менеджером, - начал он однажды беседу. Я почувствовал, что поиски шагов, а не они сами.

– Вопрос надо ставить -не быть ли менеджером, а быть ли менеджером.

Он раскашлялся.

– Ну, быть пророком сейчас трудно.

Я пожал плечами.

– Как же ты будешь людям показывать красоту жизни?Пойдешь читать проповеди? А здоровье? Ведь организм состоит из, так сказать, набора физических и химических реакций,- с некоторой усмешкой спросил он, поехав отвозить меня домой.

– В какой-то газете был заголовок "Прежде всего мы лечим душу",как-то шаблонно начал я.-Если ее успокоить, все физические и химические реакции придут в норму.