Чтение онлайн

Анхус отчаянно хотел отомстить за поражения и заставить Давида покориться. Вождь Иуды явно представлял куда большую опасность, чем предполагал Анхус. Обиднее всего было то, что источником угрозы стал бывший союзник и соратник, которому было оказано неоправданное доверие. Понятное дело, филистимский совет ожидал, что Анхус справится с предателем умело и решительно. Поскольку его внимание было отвлечено от Хеврона, Анхус направил крупную экспедицию в горы по направлению к Адолламу. Холмистый рельеф сделал невозможным использование конницы и колесниц, лишив войско Анхуса обычной подвижности.

Когда силы Гефа двинулись в горы, войска Давида, оказывая чисто символическое сопротивление, имитировали поражение и отступили к скалистому ущелью южнее Иерусалима, которое называлось долиной Рефаим. Войско Гефа продвигалось дальше. Но к тому времени, когда Анхус понял, что его заманили в западню, Давид уже заблокировал его войска. Как только последний филистимский воин вошел в долину, отряд израильских войск появился в тылу филистимлян, перекрыв Анхусу дорогу к отступлению. С обрывистых сторон долины на филистимлян обрушился ливень камней и стрел. В долине не было естественного укрытия, и враги понесли немалые потери. Затем сотни израильтян с копьями и луками, казалось, обрушились с горных склонов. Это была классическая засада, используемая изральтянами со времен Иисуса Навина и судей. И когда по призыву рогов воинство Давидово снова растворилось в горах, армия Гефа практически перестала существовать.

Весть об ужасном разгроме потрясла филистимских князей в Екроне, Азоте, Аскелоне и Газе. Геф служил опорным пунктом на юго-восточном фланге Филистии, и Давид внезапно сокрушил его. Князья поспешно организовали контрнаступление, но оно было не более удачным, чем первое.

Впервые соотношение сил определенно сместилось в пользу Израиля. Вся Филистия, за исключением самих крупных укрепленных городов, сейчас была совершенно беззащитна перед возможными атаками израильтян. Давид приказал «Тридцатке» воспользоваться двойной победой и захватить Сефилу, а также значительную часть прибрежной равнины, но крупные города обходить. Несмотря на явные успехи на поле брани, израильтяне все еще недостаточно владели тактическим искусством, чтобы осаждать мощные крепости.

Северные войска Давида были мобилизованы, укрупнены и обучены. Они сосредоточились на ликвидации немногих филистимских гарнизонов в горах. Основной же целью была филистимская база в Вифлееме, всего в пяти милях к югу от Иерусалима (называемого также Иевус). Иевусские правители после поражения Саула подчинились власти филистимлян. Князья оставили в Вифлееме крупные силы, чтобы обеспечить верность Иерусалима, а в случае опасности и защитить его.

Давиду необходим был Вифлеем, ибо это был ключ к Иерусалиму, и он давно вынашивал такой стратегический замысел. Этот чуждый анклав застрял у израильтян костью в горле еще с той поры, как Иисус Навин впервые привел своих воинов в горы. Иерусалим рассекал земли израильских колен юга и севера, хотя правители города на деле редко пытались использовать преимущество своего местоположения.

Но замысел Давида простирался много дальше. Он вынашивал планы переплавить племенные привязанности северян и южан в единое национальное самосознание. Давид был убежден, что путь к этой цели проходит через ворота Иерусалима. Хеврон был южным городом. Он явно не мог стать столицей Давидовой нации, так как он был неприемлем для северян, так же, как и выбор северного города, скажем, Гаваона, был бы отвергнут Югом. Но Иерусалим располагался между двумя регионами и в то же время не принадлежал ни одному из них. Как Север, так и Юг, не поступаясь своей гордостью, легко приняли бы город в качестве их общей столицы.

Иерусалим стал бы центром страны как в переносном смысле, так и в географическом.

Замысел царя простирался и дальше. Иерусалим был легендой даже во времена Давида. Он возвышался короной на голове у гиганта, на вершине могучего вала, своего рода земного хребта. Иерусалим казался чем-то единым с облаками и небесной твердью. Магия города частично состояла и в этом, ибо древние народы традиционно смотрели на скалистые вершины как на жилища своих божеств. Название Иерусалима (Ерушалайм) восходило к туманным временам за пределами человеческой памяти. Оно означало «основание бога Салима», или «процветающий». Иерусалим давно считался священным городом, и не только потому, что он господствовал над высотами Ханаана, но и потому что он был возведен на скалистом плато под названием Мориа, которое почиталось как самое священное место обитателями города и всего региона. Сюда приходили хананеи, чтобы почитать своего верховного бога. Салим со временем уступил место главе хананейского пантеона Элу, которого почитали и доныне в иевусейском Иерусалиме.

Но Давид знал из устных народных преданий и о той огромной роли, которую играл Иерусалим в жизни и странствиях израильских патриархов. Будучи высочайшим алтарем святой скалы, на которой Авраам готовился принести в жертву Исаака, Иерусалим был более чем достоин стать священной цитаделью Яхве, невыразимого и всемогущего Господа, Эл-Элиона, который низложит более мелких хананейских богов и будет безраздельно владычествовать в Своем святом граде. Иерусалим должен стать религиозной и административной столицей Израиля.

Однако это был не такой уж богатый город. Большинство городов его размера в те времена располагалось на великих торговых путях, по которым перегонялось богатство Ближнего Востока на их рыночные площади, в сундуки купцов и сокровищницы местных князей. Иерусалим, напротив, стоял несколько в стороне от многолюдных торговых артерий. В те времена путешественников к Иерусалиму привлекали вовсе не соблазны обогащения.

Сравнительная бедность Иерусалима с лихвой компенсировалась другим существенным качеством. Он был практически неприступен, и эта-то особенность города весьма привлекала Давида.

Иерусалим был расположен на узком отроге скалы, ответвлявшейся от главного хребта центрального Ханаана. Отрог был окружен обрывистыми ущельями с запада, юга и востока. Многие войска, появлявшиеся на склонах, были уничтожены меткой стрельбой с огромных башен, возвышавшихся над стенами, а попытки штурмовать город напрочь разбивались о громадные бледно-медовые стены из местного иерусалимского камня, глубоко врытые в неподатливую каменистую почву. Подобная неприступность была необходима для града Господня. Если Яхве восторжествует в Иерусалиме, новое государство будет непобедимым.

Разумеется, перед Давидом стояла труднейшая задача. Ему предстояло найти способ прорваться в почти неприступный город. Но у израильтян не было опыта покорения больших укрепленных городов. Подобная операция потребовала бы значительных воинских соединений, осадных машин и бесконечного терпения. Боевой опыт израильтян связан был с действиями на открытой местности — в пустыне, поле или горах. Он был основан на коварстве разного рода, новшествах, внезапности. Но способы окружения и захвата крупного, огражденного стенами города были совершенно иными. Войска располагались по периметру и были в поле зрения обороняющихся. Для изматывающей осады требовалось огромное количество живой силы, а потери бывали очень велики, поскольку осаждавшие были удобной мишенью для лучников и метателей, засевших на крепостных стенах.

У израильтян не было огромных осадных машин, потребных для разрушения исполинских блоков бастиона. И каменная кладка иерусалимских стен была слишком прочна, чтобы ее можно было повредить с помощью пик или рычагов.

Если нападающие не могли проникнуть сквозь стены или пролезть под ними, теоретически они могли еще через них перелезть, используя штурмовые лестницы, которые люди Давида изготовить вполне бы сумели. Но действия такого рода потребовали бы бесчисленных жизней.

Штурм мог быть предпринят только вкупе с осадными машинами. Не было у израильтян и кольчуг в таком количестве, которое требовалось, чтобы хоть как-то защитить штурмующих. По всем этим причинам большинство из крупных городов в долине, таких, как Гезер и Мегиддон, Газа и Азот, до сих пор противостояло израильтянам.