Чтение онлайн

Конфликтов и притеснений хватало и внутри крестьянских семей с их строгой патриархальной структурой. Немалое число одержимых, несомненно, приходилось на долю женщин, подростков и детей: бесплодные жены с порушенными надеждами, презираемые окружающими людьми; вдовы, лишенные защиты от насилия со стороны мужчин; дети, жертвы злоупотреблений. Одержимость становится для них механизмом самозащиты, позволяющим им привлечь к себе внимание, защититься от окружающих и получить хоть какую-то власть [383].

Одержимые, к которым приходит Иисус, не только психически больны. Эти люди истощены, они жертвы постоянного насилия, бессильные против невыносимых злоупотреблений. Бесноватые ощущают себя не главными героями в борьбе со злом, а жертвами неведомой и странной силы, терзающей их и разрушающей их личность. Марк рисует устрашающую картину, описывая бесноватого из Гадары, который бродил «в горах» в полном одиночестве; он «имел жилище в гробах» и был исключен из мира живых; он был «скован оковами и цепями» людьми, страшащимися его присутствия; он «кричал» из-за неспособности ни с кем общаться; он «бился о камни», будучи жертвой собственного насилия. Что за злая сила кроется за всеми этими переживаниями? Ответить трудно. Мы знаем лишь, что Иисус приходит в этот роковой мир и освобождает тех, кто жил, мучимый злом.

Иисус чем-то похож на остальных экзорцистов своего времени, но он был другим [384] . Вполне вероятно, что его битвы со злыми духами не были чем-то совсем невероятным для жителей галилейских деревень, но в его действиях, безусловно, было что-то непонятное, что удивляло наблюдавших за ним вблизи. В выражениях и жестах Иисус близок к экзорцистам своего времени, но, похоже, что при этом он устанавливает с бесноватыми очень своеобразную связь. Он не использует типичных для заклинателей средств: колец, обручей, амулетов, ладана, человеческого молока, волос. Его сила — в нем самом. Для победы достаточно его присутствия и его слова. К тому же, в отличие от общей практики большинства экзорцистов, изгоняющих бесов именем какого-нибудь божества или святого, Иисус не испытывает никакой необходимости открывать источник своей власти. Он не объясняет, чьим именем изгоняет бесов, не произносит волшебного названия, не взывает к какой-либо тайной силе [385] . Он также не прибегает к заклинаниям или секретным формулам. Он даже не взывает к Отцу. Иисус бросает вызов демонам силой своего слова: «выйди из него», «замолчи», «впредь не входи в него» [386] . Все это заставляет предположить, что Иисус, борясь с бесами, убежден, что он действует силой самого Бога.

Источники описывают действия Иисуса как яростное противостояние между теми, кто ощущает себя во власти сатаны, и пророком, знающим о себе, что он исполнен Духа Божьего. Оба противника атакуют и защищаются. Демоны страшно кричат на Иисуса; Иисус угрожает им и отдает беспощадные приказы. Он захватывает область, которой овладели злые духи, завоевывает ее и прогоняет бесов, которые «убегают» разбитыми [387] . Эта «битва», кажущаяся нам литературным описанием, возможно, скрывает в себе своеобразные эпизоды, свидетелями которых были жители Галилеи. Современные ученые подозревают, что сам Иисус претерпевал драматическое изменение во время изгнания бесов, когда действовал в качестве экзорциста. Желая покорить демонов, он прямо говорит с ними, проникает в их мир, спрашивает их имя, чтобы они ему лучше подчинялись, громко приказывает им, жестикулирует, приводит их в ярость и прогоняет. Таким образом он разрушает «демоническую» идентичность человека и выстраивает в нем новую личность, придавая ей целительную силу своей собственной личности [388] .

Теперь можно лучше понять определенную реакцию некоторых людей на изгнание бесов Иисусом. В самом древнем евангелии говорится о том, что родственники Иисуса пришли из Назарета, чтобы взять на себя заботу о нем, поскольку полагали, что он «вышел из себя». Что же еще могло так удивить их, чтобы они сделали подобные выводы, как не его взаимодействие с бесноватыми? [389] Его противники зашли еще дальше и обвинили его в том, что он «имеет в Себе веельзевула» и «изгоняет бесов силою бесовского князя» [390] . Предъявляющие подобные обвинения не думают о том хорошем, что делает Иисус для больных. Скорее, они видят в действиях Иисуса угрозу общественному порядку. Освобождая бесноватых, Иисус воздвигает новый Израиль, состоящий из более свободных и самостоятельных людей; он жаждет нового общества. Для нейтрализации опасности его действий не было ничего лучше, как дискредитировать его перед обществом, обвинив в неправильном поведении: его власть изгонять бесов исходит не от Бога; он делает это злыми силами князя бесовского. Подобный тип обвинений представлял собой определенную стратегию, часто применяемую в отношении сильных людей, чтобы контролировать общество.

Иисус не мог молчать; он должен был защититься и объяснить истинное содержание своих действий по изгнанию злых духов. Обвинения необоснованны. Сатана не может действовать против себя самого. «Если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?» [391] Очевидно, что Иисус не принадлежит царству сатаны; абсурдно видеть в его действиях союз со злом. Чтобы устранить какую-либо двусмысленность, Иисус прямо говорит о смысле своих действий. «Если же Я перстом Божиим изгоняю бесов, то, конечно, достигло до вас Царствие Божие» [392] . У Иисуса нет других объяснений. Здесь «перст Божий». Его усилия по «освобождению» несчастных — это победа над сатаной и лучший признак того, что наступает Царство Бога, Который желает своим детям более здоровой и свободной жизни.

По всей видимости, Иисус придавал большое значение своему служению в качестве экзорциста, поскольку он вновь объясняет свои действия с демонами, рисуя колоритную картину: «Как может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если прежде не свяжет сильного? И тогда расхитит дом его» [393] . Никто не может завоевать владения сатаны, если прежде не приведет его в состояние беспомощности. Иисус воспринимает изгнание бесов как «связывание» зла и контролирование его разрушительной силы [394] .

Иисус не ограничивался облегчением страдания больных и бесноватых, он придавал своей врачебной деятельности трансцендентальное значение: во всем этом он видел признаки нового мира. В противоположность катастрофическому пессимизму, царившему в апокалиптических кругах людей, видящих все исполненным зла, Иисус заявляет нечто беспрецедентное: Бог здесь. Исцеление больных и освобождение бесноватых — это Его реакция на человеческую беду: они провозглашают окончательную победу Его милосердия, освобождающего мир от роковой судьбы страданий и несчастий.

Иисус исцелял не для того, чтобы проверить свое божественное могущество или истинность своего послания. Фактически, когда Иисуса просят совершить какое-нибудь чудо, предполагающее, если так можно выразиться, опасность принять определенное решение, он отказывается [395] . Он не делает спектакля. Его исцеления, помимо доказательства могущества Бога, являются знаком Его милосердия; такого, каким его ощущает Иисус. В действительности, для галилеян «чудеса» не доказывали ничего такого, что нельзя было бы опровергнуть, хотя они и побуждали увидеть тесную связь чудотворца с Богом. Особенно скептически относились к чудесным делам учителя Закона. На их взгляд, «чудо» ничего не доказывает, если чудотворец действует не в рамках Закона. Вот почему Иисус производит скандал, исцеляя в субботу и тем самым бросая вызов наиболее древним традициям. Таким образом, Иисус не пользуется всеобщим одобрением. Кто-то верит ему, кто-то нет. Некоторые следуют за ним, другие его отвергают.

Вероятно, лучше всего в сознании людей запечатлелась огромная разница между тем, как действовал Иисус и как — Иоанн Креститель. Миссия Крестителя задумана и организована с позиций отношения ко греху. Его главной заботой было разоблачать грехи людей и очищать от моральной грязи тех, кто приходит к Иордану. То, что он предлагал сделать всем, — очистительное крещение для «прощения грехов». В противоположность Крестителю, главной заботой Иисуса было страдание самых несчастных. Источники описывают Иисуса, обходящего Галилею не в поисках грешников с целью отвратить их от грехов, а посещающего больных и бесноватых с желанием освободить их от страданий. Его служение направлено не на собственно реформирование иудейской религии, а на облегчение страдания тех, кого он находит раздавленными недугом и исключенными из здоровой жизни. В его служении определяющим становится устранение страдания, а не обличение различных человеческих грехов. Дело вовсе не в том, что его не заботит грех, а в том, что для Иисуса самый страшный и более всего противящийся Царству Божьему грех — это причинение страдания или равнодушное к нему отношение.

Приходя к заключению о служении Иисуса, христианские источники утверждают, что Иисус посвятил себя двум целям: проповедованию Благой вести о Царстве Божьем и исцелению народа от болезней и недугов [396] . Вот что было его основным стремлением: пробудить веру в близость Бога борьбой со страданием. Поэтому, когда он вверяет свою миссию ученикам, он ставит перед ними ту же задачу. «Послал их проповедовать Царствие Божие и исцелять больных» [397] . Иисус совершил совсем немного исцелений и изгнаний злых духов. В деревнях Галилеи и Иудеи оставалось множество слепых, прокаженных и бесноватых, безнадежно страдающих от своих недугов. Лишь несколько человек, встретившись с ним, испытали на себе его исцеляющую силу. Иисус никогда не воспринимал «чудеса» как легкодоступное средство избавления от страданий в этом мире, он считал их знаком, указывающим направление, в котором нужно двигаться его последователям, чтобы принять Царство Божье.