Чтение онлайн

Разумеется, никто из принимавших участие в допросе не думал, что Иисус — Мессия. В действительности они не заботились о том, чтобы выяснить, кем он является. Для них он — лжепророк, который начинает представлять опасность для всех. Представлять себя как Мессию не «богохульство», но это может быть опасно для существующей политики, а значит, дает повод обвинить Иисуса перед Римом, прежде всего потому, что его действия в столице ставят под угрозу стабильность системы. Бунтарское поведение в Храме, несомненно, было основной причиной враждебного настроя иудейских властей против Иисуса и решающим поводом, чтобы предать его Пилату. Христианские тексты не могли этого скрыть [937] . Действия в Храме — это последнее публичное событие, инициированное Иисусом. Ему уже непозволительно продолжать выступать. Его вторжение на священную территорию представляет собой серьезный удар в самое «сердце» системы. Храм неприкосновенен. Со времен Иеремии власти всегда принимали жесткие меры против тех, кто осмеливался нападать на него [938] .

Спустя тридцать лет после казни Иисуса в Иерусалиме произошло событие, позволившее понять многое из того, что могло с ним случиться на самом деле. Нам рассказывает об этом Иосиф Флавий. После первого серьезного восстания против Рима странный и нелюдимый человек по имени Иисус, сын Анании, стал ходить по улицам святого города и кричать днем и ночью: «Голос с востока, голос с запада, голос с четырех ветров, голос, вопиющий над Иерусалимом и храмом, голос, вопиющий над женихами и невестами, голос, вопиющий над всем народом!». Кто-то из иудейских властей задержал и наказал его, но, поскольку его крики не стихали, его «отдали» Альбину, римскому префекту, который приказал его избить, не добившись от несчастного ответов на свои вопросы. Наконец, он приказал отпустить его, посчитав его за сумасшедшего [939] . У Иисуса, сына Анании, не было ни последователей, ни какой-либо декларируемой программы. Он был относительно безопасным чудаком. Однако, несмотря на это, власти Иерусалима все же задержали его и «отдали» его римским властям. Случай с Иисусом из Назарета, имевшим собственных последователей и призывавшим «войти в Царство Божие», гораздо серьезнее. Его выпады против храма — это угроза для общественного порядка, что служит достаточным основанием для того, чтобы отдать его римскому префекту. Вопросы, касавшиеся храма, не оставляли римлян равнодушными, как какие-нибудь незначительные внутренние религиозные размолвки иудеев. Префект прекрасно знал о потенциальной опасности, которую таило в себе любое возмущение порядка в Иерусалиме, особенно в атмосфере празднования Пасхи и в городе, переполненном пришедшими со всей Империи иудеями. Совет Каиафы принимает решение предать Иисуса Пилату. Почти наверняка римский префект казнит его как нежеланного бунтаря.

В 26 году Понтий Пилат прибыл в Кесарию Морскую. Он был назначен Тиберием на пост префекта Иудеи [940] и приехал, чтобы вступить в должность. Он был выходцем из небольшой знатной семьи и принадлежал к сословию всадников, а не к более аристократическому классу сенаторов: то есть в глазах вышестоящих лиц он должен был «делать карьеру». Обычно Пилат останавливался в своем дворце в Кесарии, приблизительно в ста километрах от Иерусалима, но в дни празднования самых главных иудейских праздников он, возглавляя дополнительные войска, приезжал в святой город, чтобы контролировать ситуацию. В Иерусалиме он жил во дворце-крепости, построенном Иродом Великим в самом высоком месте города. Дворец выделялся среди остальных зданий своими тремя огромными башнями, воздвигнутыми для защиты высокой части Иерусалима. Иосиф Флавий говорит, что его роскошь и экстравагантность были неописуемыми. Здесь и встретились апрельским утром 30 года связанный и беззащитный осужденный по имени Иисус из Назарета и представитель самой могущественной империи, когда-либо существовавшей в истории [941] .

Трудно понять, что собой представляла личность Пилата. По словам Филона Александрийского, современника Иисуса, всем было известно о «взятках, оскорбленьях, лихоимстве, бесчинствах, злобе, беспрерывных казнях без суда, ужасной и бессмысленной жестокости» Пилата [942] . Другие источники говорят о том, что Пилат, скорее всего, был не более и не менее жесток, чем остальные римские правители: все они пользовались своей властью и злоупотребляли ею, безнаказанно расправляясь с теми, кого считали угрожавшими общественному порядку. От Иосифа Флавия мы знаем о нескольких спровоцированных Пилатом инцидентах, в которых обнаруживается его бестактность, незнание религиозных чувств иудеев, а также готовность принять самые жестокие меры для контроля народа. Однако его поведение не всегда одинаково.

Первое серьезное событие случилось в начале его правления, когда большая толпа людей, разъяренная тем, что ночью в Иерусалим ввезли военные знамена с изображением императора, явилась в Кесарию, окружила резиденцию Пилата и продолжала осаду в течение пяти дней и пяти ночей, требуя от префекта убрать эти отличительные знаки. Пилат собрал всех возмущенных на большой площади, неожиданно окружил их своими войсками и пригрозил всех перерезать, если они не перестанут протестовать. Когда солдаты обнажили мечи, иудеи склонили свои головы, готовые лишиться жизни, но не позволить нарушить Закон. Пилат был в замешательстве. Такое мирное, последовательное поведение и преданность Закону обезоружили его. Он посчитал, что будет более благоразумно уступить требованиям иудеев и вывезти знамена из Иерусалима [943] . Такой префект не похож на бессердечного деспота. Он умеет уступать. Он мог даже поддаться давлению. Вносит ли это какую-то ясность в действия Пилата, который, согласно евангелиям, уступает иудейским властям и толпе, вынося Иисусу осудительный приговор?

Однако спустя несколько лет Пилат вел себя уже совершенно по-другому. Он решил построить акведук длиной пятьдесят километров, чтобы транспортировать воду из Вифлеема в Иерусалим. Поскольку речь шла об общественном сооружении, представлявшем интерес для всех, он посчитал себя вправе воспользоваться казной Храма, деньгами, считавшимися корваном, то есть пожертвованием Богу. В один из визитов Пилата в Иерусалим его дворец окружила толпа иудеев и стала кричать на него. На сей раз он не сдался. Он приказал солдатам принять вид местных жителей и проникнуть в толпу, используя для наказания мятежников не мечи, а палки. По словам Иосифа Флавия, тогда погибло много людей: одни скончались от полученных травм, другие были раздавлены, пытаясь убежать [944] . События 36 года оказались гораздо более жестокими. Один самарянский пророк призвал весь иудейский народ подняться на гору Геризим, чтобы показать им то место, куда Моисей поместил священные сосуды. Пилат, настороженный его фанатизмом, захотел помешать ему с помощью своей кавалерии и пехоты. В кровавом столкновении часть самарян погибла, многих взяли в плен, а их предводители были казнены [945] . Это было последнее вмешательство со стороны Пилата. Виттелий, легат в Сирии, услышал жалобы самарян, приказал префекту вернуться в Рим и отчитаться в своих действиях перед императором. Пилат окончил свои дни в изгнании в Галлии (Вьенна). Возможно, он и не был таким кровожадным и порочным, каким описывает его Филон Александрийский, но он точно был тем правителем, который не стеснялся прибегать к жестким и непреклонным мерам для разрешения конфликтов.

По приезде в Иудею Пилат познакомился с Каиафой, назначенным на пост первосвященника предыдущим префектом Валерием Гратом. Пилат утвердил его на занимаемом поприще и поддерживал Каиафу до тех пор, пока в 36–37 годах они оба не были смещены со своих должностей. Похоже, он нашел в Каиафе верного союзника, умевшего поддержать его или, по крайней мере, не выступать против него в критических ситуациях, когда поведение Пилата вызывало народные волнения [946] . Неудивительно, что исследователи все чаще предполагают, что Каиафа и Пилат хорошо понимали друг друга и могли выступить «пособниками» в решении вопроса об Иисусе, вставшего перед ними обоими.

Что же произошло в действительности? Евангелия вряд ли могут дать абсолютно точную картину суда у Пилата. Не это было целью повествования. Кроме того, непохоже, что в них содержится точное знание того, что произошло во дворце префекта [947] . Однако описанное в них совпадает с информацией из нехристианских источников. Именно Пилат огласил смертный приговор и приказал распять Иисуса; в значительной степени на его решение повлияло подстрекательство со стороны храмовых властей и членов влиятельных семей столицы. Самый достоверный исторический факт таков: Иисус был распят солдатами по приказу Пилата, но зачинщиком этой расправы был Каиафа, поддерживаемый представителями священнической аристократии Иерусалима [948] .

Но происходил ли в действительности допрос перед лицом римского префекта? Пилат мог бы запросто расправиться с этим галилейским паломником, не прибегая к разнообразным формальностям. Стиль его поведения не отличался особой гуманностью. Так думают те, кого наивный характер повествования, стремление избежать обвинений в адрес Пилата и легендарный эпизод с Вараввой заставляют подозревать, что перед нами все же христианское произведение, а не исторический труд [949] . На самом деле такой крайний скептицизм неоправданн. Был он плох или не был, но все-таки процесс перед римским префектом действительно состоялся, и Пилат приговорил Иисуса к распятию на кресте, обвинив его в притязании на звание «иудейского Царя». В источниках содержится достаточно на это указаний, да и сама надпись, помещенная на кресте, это подтверждает [950] .

Суд, по всей вероятности, происходил во дворце, где остановился Пилат, когда приехал в Иерусалим. Раннее утро. Следуя традиции римских высших должностных лиц, префект начинает вершить правосудие сразу после рассвета. Пилат восседает на трибуне, откуда он и выносит свои приговоры [951] . Этим утром многие преступники ожидают вердикта, который им вынесет представитель кесаря. Иисус предстает перед ним со связанными руками. Он еще один обвиняемый. Его привели сюда храмовые власти. Когда наступит его час, Пилат не ограничится подтверждением того расследования, которое уже провел Каиафа. Он не произносит exequatur, «казнить». Он сам хочет изучить этот случай. Хотя Иисуса привели к нему в качестве обвиняемого иудейскими властями, префект желает лично убедиться в том, что этот человек достоин смерти. Именно он вершит правосудие Империи.

Пилат действует не в произвольном порядке. В случае, как с Иисусом, для совершения суда он мог выбрать два законных способа, существовавших в то время. По всей видимости, он не прибегает к практике coertio, предоставлявшей ему полное право в определенный момент воспользоваться любыми средствами, которые он посчитает необходимыми для поддержания общественного порядка, включая немедленную казнь; в действительности речь идет об узаконенном произволе. Судя по тому, что нам известно, он использует, скорее, cognitio extra ordinem, обычно применяемой в Иудее римскими правителями практикой: прямая и жесткая форма совершения правосудия, где не делают всех необходимых, свойственных обычным процессам шагов [952] . Достаточно самого главного: выслушать обвинение, допросить обвиняемого, оценить степень его вины и вынести приговор. Похоже, Пилат действует очень свободно и субъективно осуществляет процесс cognitio. Он выслушивает доносчиков, предоставляет слово обвиняемому и, оставляя без внимания доказательства и свидетельства, концентрируется на том, что интереснее для него самого: на возможной опасности восстания или мятежа, которую может представлять этот человек. Вот вопрос, повторяемый во всех источниках: «Ты Царь иудейский?» Правда ли, что Иисус пытается провозгласить себя царем этой римской провинции? Это новый аспект, политический подтекст которого еще не возникал в сознании храмовых властей. С позиции империи этот вопрос оказывается решающим.