Чтение онлайн

— Во Франции я занимался учёбой и в политику особо не вникал, — ответил Фан Тхук Динь, взяв сигарету.

— У наших боссов в Сайгоне денег много, — продолжал Као Суан Данг, как бы убеждая самого себя. — Им живётся легче. Начальник канцелярии Бао Дая уже вложил огромные деньги во французские текстильные и нефтяные компании. Начальник Центрального Вьетнама скупил многие акции компании «Мартини», переправил свои деньги во французский банк. Все готовят себе пути для быстрого отхода. А я только вступил в должность. Мне нужно было купить в Хюэ виллу, машину. Неужели придётся всё бросить? Во Франции я буду гол как сокол. На что я буду там жить? Даже страшно подумать.

— И что же все эти люди говорят о Нго Динь Дьеме? — спросил Динь.

— Так как же это получается? — удивился Као Суан Данг. — Ты говоришь, политикой не интересуешься, а задаёшь такие вопросы.

— Вы только что сказали, что я скоро пойду работать и должен знать, в какое время мы живём, — отпарировал Фан Тхук Динь. — Я выслушал ваш совет и хочу спросить, чтобы лучше понять: открывать ли мне свою контору, поступать ли на преподавательскую работу или пока не спешить с работой?

— Конечно, эти парни из Сайгона пойдут за Нго Динь Дьемом, если он сохранит их на постах, которые они занимали в последние годы, — сказал Као Суан Данг, улыбаясь.

Выпив чашку чая, Фан Тхук Динь встал и откланялся.

— Разрешите идти? Мне пора. Надеюсь, как-нибудь в другой раз нам удастся поговорить. Когда Ван Ань вернётся, скажите, что я заходил. Пусть она мне позвонит. Я остановился в гостинице «Тхуанхоа», номер телефона двенадцать-ноль-три.

Као Cyaн Данг проводил Фан Тхук Диня до калитки и, прощаясь, сказал:

— Я передам ей. Как будете посвободнее, заходите. Фан Тхук Динь не спеша направился к гостинице.

Он размышлял. Они чувствуют поражение французов и ищут новых хозяев. Но кто распространяет слухи о Нго Динь Дьеме? Почему эти слухи ползут так быстро? Насколько далеко зашла подготовка к возвращению Нго Динь Дьема в страну? Фан Тхук Динь не знал, что в это время с джонки, приставшей к берегу реки Анкыу, за ним внимательно наблюдал человек в очках. На верхней палубе был виден лишь китаец, который не спеша помешивал варившийся на огне рис…

В Хюэ царили тишина и спокойствие…

Сразу же после телефонного звонка Ван Ань Фан Тхук Динь снова пришёл в дом Као Суан Данга. Ван Ань ждала его в гостиной. На ней было белое шёлковое платье, волосы стянуты в тугой пучок, под глазами синева. Усталый вид свидетельствовал, что она не спала всю ночь. Она вяло протянула ему руку с тщательно отполированными ногтями.

— Наверное, ты заждался.

— В этом городе ты единственная моя знакомая, — сказал Фан Тхук Динь, пожимая ей руку, — поэтому, конечно, я постоянно думал о тебе. Как самочувствие?

— Не очень хорошее. Я увидела там то, что выше моего воображения.

— Что такое?

— Питание отвратительное. Пришлось много ходить, постоянно быть в напряжении. Откуда быть здоровью?

— Если можно, расскажи о Вьетмине. Я не представляю, как там можно жить.

— У меня сейчас нет никакого настроения рассказывать. — Ван Ань поправила причёску, слегка наклонилась. — В голове всё перепуталось.

— Это, наверное, из-за Ле May Тханя? Ты встречалась с ним?

— Он совершенно переменился, — глубоко вздохнула Ван Ань. — Он стал красным. Исхудал. Решительно отказался возвращаться. И моя любовь нисколько не поколебала его. Между нами образовался глубокий ров непонимания, мы пошли разными путями, наша любовь разбита. Её никогда не вернуть вновь. Посоветуй, что мне делать?

— Надо подождать, когда всё уляжется, — предложил Фан Тхук Динь.

— Когда люди духовно разные, можно ли надеяться, что они вновь полюбят друг друга? — спросила Ван Ань с неподдельной грустью. Затем, как бы неожиданно вспомнив о чём-то, она продолжала: — Извини, я всё о себе да о себе, совсем забыла. Я передала Тханю от тебя привет. Он поблагодарил и просил передать, что никогда не откажется от великого дела, а потом добавил, что великое дело находится в руках решительных людей и что он скоро выполнит свою задачу.

— Тхань действительно мужественный человек, — сказал Фан Тхук Динь, улыбаясь. — Я уверен, что, закончив дело, он вернётся к тебе.

— Но он сказал, что в этом деле мне нет места.

В тот же вечер Фан Тхук Динь пошёл прогуляться, посетил несколько лавочек на другом берегу реки, приобрёл какие-то безделушки, затем завернул в книжную лавку на улице Чан Хынг Дао. Вечерело. Посетителей в магазине уже не было. Хозяин — мужчина средних лет, с седой головой, в очках, — сидел и читал книгу. Фан Тхук Динь, посмотрев на полки с книгами, спросил:

— У вас нет каких-нибудь старых романов?

Хозяин отложил книгу и переспросил позднего посетителя:

— А какие именно вам нужны?

— Я ищу исторические романы, изданные в период с тысяча девятьсот тридцатого по сорок пятый год.

— У пас есть только современные романы на социально психологические темы, — сказал хозяин. — Если вам нужны старые романы, то я достану их вам к следующему разу.

Оба засмеялись. Фан Тхук Динь отобрал на полках несколько книг и попросил хозяина завернуть их в бумагу. Когда Динь платил деньги, он передал хозяину небольшой листок бумаги с заранее написанным текстом, затем попрощался и вышел. Хозяин проводил Диня долгим взглядом.

Вернувшись на почту, Фан Тхук Динь вошёл в телефонную кабину и набрал помер 377.

— Алло, соедините меня с господином Рене. — После небольшой паузы он продолжал: — Алло, это господин Рене? Добрый вечер. Я — Фан Тхук Динь. Свои дела в Хюэ закончил. Приготовьте, пожалуйста, на завтра два билета. Один — до Сайгона, другой — во Францию… Спасибо.

Произошло то что должно было произойти. 7 мая 1954 года французский экспедиционный корпус в Дьенбьенфу капитулировал. Это был взрыв огромной, потрясающей силы. Победа вьетнамской Народной армии в Дьенбьенфу оказала огромное социально-психологическое воздействие на весь вьетнамский народ, на народы, ведущие борьбу за национальное освобождение. Эта победа открыла новую страницу в истории освободительной борьбы. На Женевской конференции по Индокитаю Франция готовилась к полной капитуляции. Эта старая колониальная держава была готова признать совершённые ею преступления, грабежи, жестокое уничтожение людей. Но новая колониальная держава — США, опираясь на атомные бомбы и реактивные самолёты, разрабатывала человеконенавистнические планы мирового господства.

В то время как французские колонизаторы и их марионетки пребывали в отчаянии, представители различных американских служб совершали челночные визиты в Сайгон и Ханой. Там побывали и работники ЦРУ и военной разведки. Среди них оказались и полковник Лэнсдейл, и профессор Фишел, и майор Томас… В то время как госсекретарь США Даллес покинул Женеву и вёл сепаратные переговоры с министром иностранных дел Великобритании Иденом, французским премьер-министром Ланшелем, а затем с Мендес-Франсом, переговоры, имевшие своей целью воспрепятствовать признанию суверенитета народов Индокитая, затянуть войну и подготовить американскую армию для экспедиции во Вьетнам, в самом Вьетнаме американские самолёты начали сбрасывать бомбы на мирные деревни, Седьмой американский флот вошёл в Тонкинский залив. Американские чиновники лихорадочно составляли доклады о положении во Вьетнаме, вели переговоры с генералом Наварром, Бао Даём, высшими государственными чиновниками колониального Вьетнама. Наряду с этим весьма активно проводились тайные встречи неофициальных деятелей и представителей секретных служб. Во встречах участвовали чиновники различных ведомств марионеточного административного аппарата, сайгонской армии, временщики, называвшие себя лидерами национальных партий, проходимцы в рясах служителей культа, астрологи, хироманты, крупные торговцы и мелкие лавочники, бродяги и повесы. Ещё никогда посольство США, американские информационные центры, агентства по оказанию помощи в Ханое, Хюэ и Сайгоне не работали столь активно.

Со всех сторон ползли туманные, расплывчатые слухи. Давались обещания, заверения. Шёл открытый торг. Затем, как однажды выразился кто-то из журналистов, из широкого рукава дяди Сэма появилась новая марионетка.

18 июня 1954 года в Сайгоне на аэродроме Тансоннят происходила странная церемония — полуофициальная и полузакрытая, и привычная, и нереальная. Прибывала какая-то важная персона. Встреча была неофициальной, потому что о ней знал довольно узкий круг людей. На аэродроме не было ни флагов, ни транспарантов, ни оркестра, ни почётного караула. Но встреча была, видимо, открытой, узаконенной, ибо к прибытию самолёта на аэродром была стянута полиция, кругом шныряли тайные агенты, пришло несколько журналистов с фотокамерами. Все встречавшие важную персону были и сами важными, хотя и не главными в колониальном аппарате и в марионеточной армии. Здесь были высшие французские чиновники. Рядом с американским полковником Лэнсдейлом стоял представитель Бао Дая. Бок о бок с представителем американского посольства был епископ Нго Динь Тхук. Миопия но поводу прибытия важной персоны были самые противоречивые. Одни утверждали, что теперь в руках нации будет «знамя», другие испытывали большое раздражение, будто у них изо рта вырывали кусок мяса. Одни утверждали, что прибывающий займёт пост министра, другие были заняты сложным анализом и решали — садиться ли им на новый стул или служить старому хозяину.