Чтение онлайн

Он научил её фотографировать (сначала пейзажи, не больше!), способам радиосвязи (так, для развлечения и забавы во время отдыха), методам наблюдения в толпе (первоначально — в виде соревнования в сообразительности).

Так мало-помалу преподаватель-англичанин, используя им же самим подогреваемое любопытство Ван Ань, свойственный ей, как всякой девушке её возраста, интерес к новому, а также её ненависть к тем, из-за кого погиб отец, сделал из неё осведомителя. А потом последовали тайные встречи Ван Ань с какими-то интеллигентами, лингвистами, с какими-то американцами, которых ей представлял её английский покровитель. Потом начались краткосрочные семинары под видом изучения достопримечательностей страны, где слушателем была одна Ван Ань. Прежде чем вернуться на родину, Ван Ань нелегально съездила в США. Тогда-то и произошёл надлом в её душе и сознании. Она уже не смотрела на жизнь через розовые очки, как было раньше, и всё чаще и чаще размышляла над тем, что происходило. Первым чувством по отношению к каждому новому знакомому у неё теперь стало подозрение. Она должна была постоянно фальшивить, всё больше и больше скрывая свои подлинные симпатии. Какой-то безотчётный страх постоянно держал её в своих тисках. Она хотела отделаться от него, хотела заставить себя забыть о нём, но тщетно. Он всегда был с ней, этот страх.

Бывая в доме Као Cyaн Данга, она видела все те гнусные способы, коими её дядюшка достигал расположения Нго Динь Кана, чтоб заполучить должность начальника провинции и разбогатеть. Она слышала, как близкие к Дангу, его доверенные люди обсуждали политические дела, и знала, что они занимаются контрабандой. Ван Ань после этого перестала уважать дядю. Он поняла, что такое реальная действительность её родной страны, столкнулась с молодёжным и студенческим движением, встречалась с буддистами и с представителями других групп и слоёв населения. Она видела, что все эти крупные социальные группировки идут в одном направлении, что их сила растёт, гнев накапливается, что они подобны вздымающейся волне во время наводнения. Чувство одиночества, изолированности, постоянно владевшее ею, отступало временами перед сознанием всего происходящего. Однако ей никогда не приходила мысль о том, что и она могла бы быть с этими людьми, что и она могла бы стать капелькой в этой вздымающейся волне, в этом могучем потоке.

Прежде Ван Ань верила, что самое высокое, самое прекрасное чувство — любовь. Но и это оказалось совсем-совсем не так. Мужчина относится к любви иначе, чем женщина. В жизни много вещей, которые привлекают мужчину больше, чем любовь. Сколько лет она была вдали от Ле May Тханя, а когда разыскала его, убедилась, что он стал совсем не таким, каким был в то время, когда они впервые встретились, не таким, каким она рисовала его в мечтах. Тогда её сердечко открылось навстречу другому человеку, человеку, который, посмотри ни на что, сохранил, как и она, добрые воспоминания о прошлом. Она потянулась к нему потому, что видела в нём красоту, отличающую его от других, потому что он возбудил в ней тёплое чувство. О нём она думала в минуты самого большого и горького одиночества, в бессонные ночи, когда в её комнату влетал невесть откуда появившийся бродяга-ветерок, когда фантастические белые ночи заставляли её вспоминать лунные вечера прошлых лет. Она знала, что это друг — близкий и в то же время такой далёкий. И чем больше она о нём думала, тем глубже понимала, что совсем не знает его. Она смутно догадывалась, что их жизненные пути не совпадают и не совпадут. Сейчас этот человек был перед ней.

Ван Ань взглянула из-под длинных ресниц на Фан Тхук Диня и ответила на искренность искренностью:

— Ты прав, дорогой Динь. Здесь я не такая, какой была во Франции. Но по отношению к тебе я никогда не изменюсь. — Помолчав немного, она добавила с болью в голосе: — Будет время, я расскажу тебе всё. Но не теперь…

Фан Тхук Динь понял, что не следует углубляться в выяснение отношений. Он заговорил о Ле May Тхане, посоветовал Ван Ань встретиться с ним. Девушка наотрез отказалась.

Фан Тхук Диню было грустно. Что произошло с Ван Ань? Такая красивая, умная девушка и такая печальная, жалкая. Однако надо было заботиться о неотложных делах: найти агента, чтобы установить связь с Ле May Тханем. Нужен был такой связник, которого знал и одобрил бы Нго Динь Кан и который мог бы в то же время открыто пойти на ту сторону. Нужен такой человек, которому можно хоть немного доверять, такой, который и там и здесь может работать легально. Динь не мог послать человека, которого не знал бы Кан. Кан ему не поверит и забросает его ненужными вопросами: откуда вы знаете его? почему выбрали именно этого человека? почему он может пойти в зону, контролируемую Вьетконгом? Динь не мог использовать и такого человека, у которого не было очевидных причин для посещения этой зоны. Всё очень сложно, а тут ещё и Ван Ань отказалась наотрез.

И вдруг Диня озарило: Май Лан, жена Ли Лама! У неё есть знакомые в той зоне, и почему бы ей не посетить их? Она к тому же жена охранника, человека, известного Кану. Её девочки останутся здесь, в руках Кана. Она, видимо, знает дорогу туда и обратно, знает, как живут в той зоне.

Фан Тхук Динь решительно направился к дому Май Лан.

К By Лонгу привели женщину лет тридцати. Она объявилась в уезде Хыонгтхюи, расположенном в освобождённой зоне. Бдительные жители заподозрили в ней переброшенную врагом шпионку и сообщили куда следует. Под каким-то предлогом её доставили в уездный центр, где она потребовала встречи с «самым высоким руководителем» безопасности в освобождённых районах, чтобы «сообщить важное известие».

И вот она сидит перед By Лонгом — начальником спецслужбы освобождённого района. Видно, что волнуется. Он внимательно изучает эту женщину. Открытое лицо, но глаза почему-то потухшие, растерянные, печальные. Кое-как заколотые волосы. Не очень-то она заботится о своей внешности. После первых фраз женщина, кажется, успокоилась. Седина в волосах By Лонга и его доброе лицо оказали на неё благоприятное действие.

— Я хотела бы поговорить с вами наедине, господин… — робко начала женщина, явно не зная, как обратиться к By Лонгу.

By Лонг сделал знак находившимся в комнате товарищам и улыбнулся:

— Я готов выслушать вас, ти.

— Не знаю, поверите ли вы мне или нет… — продолжала она, всё ещё робея.

— Вы хотели поговорить наедине, — строго заметил By Лонг. — Мы верим вам, ти. Скажите всё, ничего не скрывая.

Женщина потупилась и опустила голову, как бы не решаясь перейти к главному.

— Вот что я скажу вам сначала, господин. Я хотела поговорить с вами, потому что мой муж — личный охранник Нго Динь Кана.

Она подняла глаза на By Лонга, ожидая его реакции, полагая, что её слова вызовут гнев и удивление у этого начальника. Он же, напротив, был невозмутим, будто ничего не слышал, и спокойно ждал, что она скажет дальше. Женщина, разумеется, не догадывалась, что сидящей перед ней человек получил подробное сообщение о ней ещё до того, как она перешла на территорию освобождённых районов. И с первого же её шага здесь за ней скрытно следили внимательные глаза. Она не могла также знать, что её засылка в освобождённые районы была согласована с органами безопасности патриотов, с By Лонгом.

А Лонг сидел и думал: «Вот это и есть тот человек, о котором сообщал X-30. Сама ли она пришла в органы безопасности? Ведь в донесении X-30 не предусматривалось такого варианта. Что бы это значило?»

Внешне By Лонг оставался безразличным, а в действительности лихорадочно думал, перебирая в уме различные предположения. Он всегда старался удержать инициативу в своих руках. Когда Май Лан замолчала, он заметил:

— Говорите, говорите, прошу вас. Я внимательно слушаю. Успокоитесь, не надо себя взвинчивать. Мы поверим тому, что вы скажете искренне и правдиво.

Май Лан, казалось, немного повеселела.

— Раньше я тоже работала для Сопротивления, была кадровым работником. Но теперь всё не так. Поймите мою беду.

— Если кто захочет помочь родине — поможет, какие бы ни были сложные условия. Мы вас понимаем, — подбодрил её By Лонг.

Май Лан почувствовала, что может рассказать этому человеку всё. Она видела его впервые в жизни, но сразу те прониклась к нему доверием и уважением.

Она вкратце рассказала By Лонгу о своей жизни. О счастье, которое испытала с любимым человеком, когда вышла замуж. Об участии в революционном движении — это было очень трудное, но радостное, весёлое время. О тяжести возвращения в Хюэ после заключения Женевских соглашений 1954 года. О торговле текстильными изделиями с лотка на рынке Донгба и прилипчивых взглядах Ли Лама. О чудовищном страхе, парализовавшем её всю после того, как семейство Нго убило её мужа. О терзающих душу мыслях, когда она в полубессознательном состоянии лежала больная, а рядом было двое малышей и молчавший как столб Ли Лам. О тяжести решения — будто сам себя осуждаешь на смерть — пожертвовать собою, чтобы любой ценой сохранить детишек — плоть и кровь любимого человека. Она и не подозревала, как это будет трудно — жить рядом с Ли Ламом под презрительными взглядами знакомых и незнакомых.

By Лонг слушал её рассказ очень серьёзно, не подавая виду, что всё это ему уже известно. Видя, что её повествование слушают с сочувствием, она сказала и о том, что однажды, когда её ребёнку потребовалась неотложная помощь, она случайно повстречала Фан Тхук Диня, который оказал ей неоценимую помощь. И она и Ли Лам безмерно благодарны Диню. А недавно Фан Тхук Динь попросил её встретиться с одним старым другом в освобождённых районах.

— Господин Динь, — говорила Май Лан, — сказал, что этот человек поверит мне, и поэтому-то он обратился ко мне с просьбой. Я, мол, и дорогу знаю, есть у меня здесь и знакомые, и пристанище (на самом-то деле нет уже у меня здесь никого), а поэтому мне, мол, более сподручно сделать это, чем кому-нибудь другому. Господин Динь очень добр ко мне, он мой благодетель. Вот я и согласилась. А потом подумала: хоть господин Динь и добр ко мне и к моим детям, но он всё-таки советник Нго Динь Кана. Так ведь? А как же может доверенный советник Кана знать нашего кадрового работника и зачем он меня посылает разузнать о нём? Я вместе с мужем работала в подполье. (By Лонг отметил, что она употребляет слово «муж» только по отношению к своему погибшему супругу и не называет так Ли Лама.) И потом, чудно как-то: Динь советовал мне разузнать об этом его здешнем друге по-особенному, дать знать о себе тайным знаком, и встречи наши должны быть тоже особенными. Я много думала. Конечно, господин Динь по-настоящему добр ко мне, но я ещё не забыла погибшего мужа, двое его детишек стерегут мою душу. А подумаю о жизни, и придёт на ум: неужто я так и не встречусь больше с вами? Неужели никогда не увижу друзей моего мужа? Поэтому я и постаралась прийти к вам, рассказать о моих делах и попросить у вас совета, как это бывало прежде.